Сергей преувеличил. Послы были впечатлены. А были бы потрясены, если бы Сергей не указал на ротацию почетного караула. Для тех, кто никогда не видел ничего, крупнее деревянного терема, огромные здания соборов, монументы, акведук и прочее просто не укладывалось в сознании. И десятки тысяч людей на улицах. Замощенных камнем улицах. Фонтаны. Сады со статуями. Огромный дворец, в котором «потерялись» полсотни русов: послы с сопровождающими.
Убедившись, что послов доставили до места и накормят (по опыту знал, что могли бы и голодными оставить в воспитательных целях), Сергей предоставил сборище вождей попечению приставленных к ним ромейских чиновников. Забрал с собой только Стемида с младшим сыном, препоручив отца и брата Рёреху. Тот уже достаточно ориентировался, чтобы позаботиться о родне. Банька, пирушка, девочки… Если что, нурманы пособят. Эти в Константинополе уже чувствовали себя, как косатки во фьорде. Еще и с земляками из этерии скорешились, которые дегустировали ромейскую столицу уже не один год.
У самого Сергея были дела поважнее.
— … Парча, — сказал Сергей. — По счету кораблей. Так, чтобы хватило на парус.
— А сколько кораблей? — уточнил Пиперат.
— Две тысячи.
— Исключено! — немедленно отреагировал Евагрий.
— Я могу поговорить с катархонтом, — сказал Сергей. — Количество шелка может быть значительно уменьшено, а разница компенсирована другими тканями, не шелковыми, но тоже тонкими, хорошего качества.
— Приемлемо, — согласился проэдр. — Насколько уменьшена?
— Пока точно сказать не могу, — Сергей пожал плечами. — Но полагаю, не менее чем втрое. Далее: серебро. Наши вожди хотят получить по сорок литр серебра на корабль. Или иными товарами из того же расчета.
Евагрий вновь нахмурился, но, услышав последнюю фразу, хмуриться перестал.
— Согласен, — сказал он. — Но расчет будет сделан по внешним ценам, до подписания договора.
— Приемлемо, — в свою очередь произнес Сергей. — Но серебром минимум половину. Или золотом по вашему обменному курсу.
— Треть! — тут же возразил Евагрий. — Даже и треть логофет Имерий не утвердит. Не говоря уже о василевсе нашем.
— С Имерием я договорюсь, — пообещал Сергей. — Если ты устроишь нам встречу. А с василевсом поговорит Угольноокая. Если ты устроишь нам встречу.
Проэдр покачал головой:
— С Зоей я тебе помочь не могу.
— А почтеннейший протовестиарий Самонас?
— Он тоже не сможет. Он нынче у василиссы не в фаворе. Но я знаю, кто может тебе помочь.
— Кто же?
— Константин Пафлагонец. Это раб, которого Самонас на свою беду пару лет назад подарил василиссе. Теперь этот раб значит для нее больше, чем Самонас. Патрикий Николай вас познакомит.
— Почему не ты? — спросил Сергей.
— Потому что я все еще считаюсь человеком Самонаса, — пояснил проэдр.
— Считаешься? — поймал его на слове Сергей.
— Для нашего дела логофет дрома важнее паракимомена.
«Ой, что-то тут нечисто», — подумал Сергей.
Похоже, должность императорского постельничего скоро станет вакантной. Если уже не стала.
— Что еще? — спросил проэдр.
— Пропитание. Вино. Фрукты. Пленных, что у нас сейчас, выкупать станете?
— По старым ценам?
— Угу.
— Приемлемо.
— Тогда по откупу все, — сказал Сергей. — Теперь обо мне.
— Ожидаемо, — усмехнулся проэдр. — Слушаю тебя…
Торговались куда дольше, чем по поводу выкупа. Но в итоге сошлись на том, что Сергей получает титул спафарокандидата, который примерно соответствовал рыцарскому титулу, то есть — мелкой знати. Помимо прочего этот титул давал разрешение на приобретение недвижимости и земли, плюс небольшой пансион. Что, в свою очередь, давало право на сниженные пошлины.
Из минусов: с дохода было положено отстегивать церкви. Не десятину, конечно, а процентов пять. Но надо. Это Сергей по прежней жизни знал. Церковь — сила. Все документы Сергею должны были выправить сразу после подписания договора между империей и Русью. Вернее, не так: между императорами и варяжской русью Олега с коллективом словенских вождей. Вроде мелочь, но мелочь критическая, поскольку условия договора вроде разрешения на торговлю, питание за счет принимающей стороны, права на справедливый суд и прочие приятные опции распространялись только на русь. Прочим — отступное, безопасный проход домой, и на этом все.
— Ей-богу, будь Юлия жива, отдал бы за тебя замуж! — заявил Пиперат, когда они покинули кабинет проэдра. — Умеешь ты себя отстоять.
— Не только себя, — уточнил Сергей. — Своих — тоже.
Патрикий остановился. Повернулся к Сергею, глянул в упор:
— А я тебе кто, Сергий?
— А это сам решай, — холодно произнес Сергей. — Как скажешь, так и будет.
— Мне надо подумать, — проговорил патрикий, отворачиваясь.
— Подумай, — согласился Сергей.
Они миновали галерею, двери с замершими по сторонам этериотами и вышли во двор. Здесь царила приятная прохлада, журчал фонтан.
— Ты же понимаешь, что ты теперь — ромей? — немного напряженно спросил патрикий.
— Еще нет, — Сергей зачерпнул ладонью из фонтана. Вода была прохладной, но немного попахивала. Пить ее не стоило, но рыб в пруду она устраивала.
— Будешь, — отмахнулся Пиперат. — Так или иначе, но договор с вами будет подписан.
