Он этого добился. Послам — быть. Причем уже на следующий день. Возможно, тому помогла кипа соболей, которую Сергей презентовал логофету. Все же соболя — не какая-нибудь белка или лиса. Выше здесь только горностай котировался, хотя, на взгляд Сергея, соболь куда лучше. И теплее, и хватает надолго. В отличие от горностая. Который у него тоже имелся в немалом количестве. Но Сергей берег на подарок высшего уровня — супруге императора Зое Угольноокой.
Теперь следовало порадовать вторую сторону. И заодно обсудить условия договора со всеми причастными.
И тут оказалось, что причастных много и интересы их кардинально разнятся.
— Не нужна мне дружба ромеев, князь! — решительно заявил Веремуд. — Я хочу получить то, что мне положено, а дружбой своей пусть подотрутся!
Большая часть союзных вождей одобрительно загудела.
— Ему положено… — проворчал Рёрех. — Бычий хрен ему положен. И огненный плевок от ромейского дромона. Дружба ему не нужна!.. Зря ты, Варт, у ромеев прокорм выбил для таких вот свиней неблагодарных.
— Не нужна и не нужна, — Сергей на полоцкого князя не смотрел, он следил за Олегом. Именно князь киевский будет решать, потому что он — это русь. И варяг. А все прочие древляне, меряне, сиверяне — массовка. Собачья свора. Бросить им кость придется, конечно. Но смысл их нахождения здесь: пугать ромеев. Такое можно провернуть только один раз и только потому, что до сегодняшнего дня византийцы не воспринимали русь всерьез. Как силу. Как государство. Так, как они воспринимали хузар, булгар, угров… Ромеи знали о Киеве, и там у них глаз и ушей хватало. Бывали их соглядатаи и в других городах, но как единое целое они эти города не воспринимали. Собственно, так все и обстояло. Единства в сборном войске было немного. Но войско — было. И для ромеев это стало несомненным сюрпризом. Причем приди сюда Олег вместе с хузарами, это Константинополь не удивило бы. Хузары все еще полагали русь своими вассалами, и то, что Олег сумел изменить отношения, до ромеев еще не дошло.
Но когда вместе с Олегом пришли многочисленные племенные дружины и понятно стало, что именно киевский хакан тут — главный, ромеи напряглись. Потому что это означало, что на общее поле вышел новый сильный игрок, не учтенный византийской политикой: киевский князь со своими вассалами. И чем больше этих вассалов, тем больше уважения получит русь. Больший выкуп, лучшие условия торговли. В Палатине дураков нет. Ну разве что младшего брата василевса Льва, Александра, можно считать таковым. По имеющейся у Сергея информации, этот красавчик погряз в кутежах и считался императором только номинально. Потому что папа, Василий Македонянин, сделал его таковым, когда разобиделся на старшего сына Лёву. Но когда обида прошла, вернул старшему приоритет, а уж тот постарался держать младшего подальше от реальной власти. Что было правильно. Для империи в первую очередь. И для руси тоже. Лев Философ— муж мозговитый и должен понимать: нового игрока обязательно заинтересовать, чтобы включить в игру на своей стороне. А для Византии это означает: купить. И Олег, как оказалось, эту ситуацию предвидел. То есть знал ромеев даже лучше, чем Сергей. Или рассуждал по аналогии: чем весомее груз, тем дороже за него заплатят. Так что псы вроде Веремуда непременно получат свой мосол. Но не деликатесную вырезку. Эту будут делить те, кто сядет за стол. И Сергей застолбил свое место за ним, став шеф-поваром элитарного блюда.
Во всяком случае он так полагал.
— Они заплатят, Веремуд! — пообещал Олег. — В том всем вам мое слово! И в этом будет наш ряд с ромеями! Чтобы не пожгли они наши корабли, а выпустили без боя! И не пустыми, а полными добычи! И в этом договоре вы все поставите свои имена после моего! Чтобы никто не остался без своей доли добычи! Любо вам такое?
Им было любо! Ой как любо! Палец о палец не ударив, заполучить не только свободный проход домой, но и ромейские подарочки.
