— Если ты об этом… — Сергей постучал по перстню «от логофета дрома».
— Ты получишь другой, — сказал патрикий. — Поважнее.
— Довольно было бы и кольца спафарокандидата. Но я не намерен останавливаться. Кандидат, на мой взгляд, в моем титуле лишний.
— Это можно устроить. Но не быстро. И не просто.
— Не забудь познакомить меня со слугой василиссы, — напомнил Сергей. — Она и впрямь имеет такое влияние на супруга?
— Имеет, — подтвердил Пиперат. — Если она, логофет Имерий и патриарх выскажутся в пользу соглашения, василевс противиться не станет.
— Патриарх?
— Я же тебе о нем рассказывал. Он умеет видеть будущее. Вдобавок он — исповедник Льва…
— Сколько? — спросил Сергей напрямик.
— Подарок, — усмехнулся патрикий. — Это я беру на себя.
— Значит, ты решил?
— Решил! — твердо произнес патрикий.
Сергей сжал его предплечье влажной рукой, ощутив одновременно цепкий хват на собственной руке.
Открытым оставался вопрос: можно ли доверять ромейскому аристократу?
Но этот вопрос Пиперат закрыл сам.
— Завтра вместе сходим к святейшеству, — сказал он. — Заодно и клятву пред лицом Господа принесем. Или, может, хочешь, чтобы я тебя усыновил? — Николай ухмыльнулся.
— Думаю, у тебя и без того наследников хватает, — в свою очередь ухмыльнулся Сергей.
Они друг друга поняли. И это было важно. Потому что если для самого Сергея титул спафария был практически потолком карьеры, то Пиперат вполне мог подняться и до ипата, а то и до экзарха. Что, в свою очередь, открывало феерические перспективы. И если о том, каков из Пиперата полководец, Сергей мог только догадываться, то губернатор из патрикия получился бы превосходный. Для своих.
— Пойдем, — сказал будущий ипат. — Познакомлю тебя с нынешним фаворитом Угольноокой. Его зовут Константин Пафлагонец. Нет, это не то, что ты подумал. Его орешки давным-давно скормили червям. Но это тот евнух, которого прочат на место Самонаса. Так что будь с ним осторожней.
Значит Самонас — все?
— Да. И на этот раз, похоже, окончательно. Причем за клевету на Пафлагонца, который скорее всего займет место опального патрона.
— Если это так, то нам стоит заглянуть домой, — сказал Сергей.
— Зачем? Его покои здесь неподалеку.
— Подарки, — лаконично ответил Сергей. — Или ты знаешь лучший путь к сердцу евнуха?
— Не знаю. Ты прав. Эй! — позвал он пробегавшего мимо служащего. — Ты…
— Стратор Нимий к твоим услугам, благородный дом!
— Давай-ка, Нимий, распорядись, чтобы нам подали носилки. — И Сергею: — Знаю, ты предпочел бы передвигаться верхом, но так будет пристойней.
Красавец. Обычно внешность у евнухов так себе. Однако Константин из Пафлагона был хорош. И собой, и манерами. И никакой писклявости. Атлетическое телосложение. Может, его кастрировали уже после пубертатного периода?[1]
— Чем я могу быть полезен благородному Николаю Синадину?
— Хочу, дом, познакомить тебя с моим другом Сергием из россов.
— Ты — росс? — Фаворит василиссы с интересом взглянул на Сергея. — Из тех, что сейчас громят наши предместья?
— Из тех, — признался Сергей. — И я сейчас здесь, чтобы уладить это недоразумение. И потому не откажи в любезности, прими этот скромный дар варвара-росса в знак моего искреннего расположения!
Косметический набор. Гребни, коробочки, шкатулочки, резьба, оправа, инкрустации. Мастерская работа. Но главное не работа, а материал. Бивень мамонта.
— Похоже на слоновую кость, — проговорил «варвар из Пафлагона», разглядывая гребень. — Но не она…
— Ты почти угадал, господин, — похвалил Сергей. — Это тоже бивень, но бивень зверя, которого никогда нет и не будет в империи.
— Почему?
— Потому что он не переносит жары и обитает там, где снег лежит большую часть года. Вот посмотри, — Сергей показал на крышку шкатулки. — Это он. Зверь сей больше элефанта и с головы до ног покрыт длинной шерстью, которую не пробить ни одним известным оружием, кроме разве что боевых орудий. Но орудие невозможно доставить в край лесов и болот, где обитают эти громадины. Вдобавок они очень умны и чутки: ни один человек не может подобраться к ним незамеченным. Увы, осталось их совсем немного, ведь жизнь на далеком севере нелегка, а потомство они приносят крайне редко.
— Как же тогда добыли это? — Константин постучал по крышке.
— Иногда случается так, что мерзлый лед над топями не выдерживает веса гиганта и зверь проваливается в болото и застревает в нем. Сородичи подкармливают его, потому что умны и заботливы, как не многие люди. Но в конце концов зверь гибнет, и тогда его семья уходит и приходят северные люди, настоящие лесные дикари, и после долгой и тяжелой работы отделяют бивни зверя и меняют эти бивни на железные ножи, топоры и иные нужные им вещи, — столько, что хватает на всю жизнь не только им, но и их внукам, поскольку бивни гигантов огромны. Пара может весить более десяти талантов.
— Занятная история, — любимец василиссы провел гребнем по волосам, похвалил: — Отменно скользит. Благодарю тебя, дом Сергий, за увлекательный рассказ и за уникальный дар.
— Ты прав, дом Константин, — вмешался Пиперат. — Этот дар действительно уникален. Подобного нет ни у кого южнее Данубия.
