– О! Если это прояснит вам мысли, это другое дело. Я, разумеется, должна прояснить ваши мысли, чего бы мне это ни стоило. Только будьте осторожны с Блэкстоном, – шепнула она кокетливо, – а то вы смешаете страницу.
В разговоре наступила пауза. Блэкстон и записная книжка вместе скатились на землю.
– Если это опять случится, – сказала Нили, поднимая записную книжку, между тем как ее глаза сияли и щеки горели, – я буду сидеть к вам спиной все время. Будете вы продолжать?
Аллзн нашел страницу во второй раз и, очертя голову, погрузился в бездонную пучину английских законов.
– Страница двести восьмая, – начал он, – «Закон о муже и жене». Вот этого я не понимаю: «Надо заметить вообще, что закон смотрит на брак как на контракт». Что это значит? Я думал, что контракт – это бумага, которую подписывают подрядчики, когда обещают вывести рабочих в условленное время; а когда это время наступает (как говорила моя бедная матушка), рабочие никогда не уходят.
– О любви нет ничего? – спросила Нили. – Посмотрите несколько ниже.
– Ни слова. Он все время твердит о своем проклятом контракте.
– Экий злодей! Перейдем к чему-нибудь другому, более к нам подходящему.
– Вот это больше к нам подходит: «Неспособности». «Если соединяются люди юридически неспособные, это блудный, а не супружеский союз». Блэкстон любит длинные фразы, не правда ли? Желал бы я знать, что он подразумевает под словом «блудный»? «Первая из этих юридических неспособностей – прежний брак, и, имея в живых другого мужа или другую жену…»
– Постойте! – перебила Нили. – Я должна это записать.
Она серьезно сделала первую запись на странице озаглавленной: «хорошее»: «Я не имею мужа, а Аллан не имеет жены, мы оба не женаты в настоящее время».
– Пока все хорошо, – заметил Аллан, смотря через ее плечо.
– Продолжайте, – сказала Нили. – Что далее?
– «Следующая неспособность, – продолжал Аллан, – несовершеннолетие. Лета, потребные для супружества, четырнадцать в мужчине и двенадцать в женщине». Блэкстон начинает довольно рано, по крайней мере! – весело вскричал Аллан.
Нили была слишком занята делом, чтоб сделать замечание со своей стороны. Она записала опять на странице «хорошей»: «Я в таких летах, что согласиться могу, и Аллан тоже».
– Продолжайте! – сказала она, смотря через плечо чтеца. – Бросим эти рассуждения Блэкстона о том, как муж в надлежащих летах, а жена моложе двенадцати. Гнусный человек! Жена моложе двенадцати! Перейдите к третьей неспособности, если она есть.
– «Третья неспособность, – продолжал Аллан, – неимение рассудка».
Нили немедленно сделала третью запись на стороне «хорошей»: «Аллан и я в полном рассудке».
– Перейдите к другой странице.
Аллан перешел.
– «Четвертая неспособность относится к близости родства».
Четвертая запись немедленно появилась на хорошей стороне записной книжки: «Он любит меня, а я люблю его, и мы все не родня друг другу».
– Есть еще что-нибудь? – спросила Нили, нетерпеливо стуча по своему подбородку кончиком карандаша.
– Много еще, – отвечал Аллан. – Но все непонятно, посмотрите: «Законы о браке, 4 geo. id. с. 76. and 6 and 7 Will. id. с 85 с. (q)». Тут, верно, рассудок Блэкстона немного помутился. Не посмотреть ли нам далее, не образумился ли он на следующей странице?
– Подождите немножко, – сказала Нили, – что это я вижу в середине?
Она читала с минуту молча, через плечо Аллана, а потом вдруг с отчаянием всплеснула руками.
– Я знала, что я была права! – воскликнула она. – О боже! Вот это здесь!
– Где? – спросил Аллан. – Я ничего не вижу о том, чтобы томиться в тюрьме и обстригать волосы, разве только «4 geo. id.» значит «посадить его в тюрьму», а «с. 85. (q)» – «послать за цирюльником».
– Пожалуйста, будьте серьезнее, – увещевала Нили. – Мы оба сидим на вулкане. Вот, – сказала она, указывая на одно место, – прочтите! Вот это, может быть, образумит вас насчет нашего положения.
Аллан прокашлялся, а Нили держала карандаш наготове на неприятной стороне записи, то есть на странице, озаглавленной «дурное».
– «И так как цель нашего закона, – начал Аллан, – предупреждать браки людей моложе двадцати одного года без согласия родителей или опекунов…»
Нили сделала первую запись на стороне «дурное»: «Мне только семнадцать лет и обстоятельства запрещают мне признаться папа в моей привязанности».
– «…постановлено, что в случае оглашения в церкви брака лица моложе двадцати одного года, которое не вдовец и не вдова, считающиеся эмансипированными…»
Нили записала на «дурной» стороне: «Аллан еще не вдовец, а я не вдова, следовательно, никто из нас не эмансипирован».
– «…если отец или опекун открыто изъявляет свое несогласие в то время, как оглашают в церкви…»
– Папа непременно это сделает…
– «…такие оглашения считаются недействительными». Я здесь переведу дух, если вы позволите, – сказал Аллан. – Блэкстон мог бы написать более короткими фразами, если уже не мог совсем покороче. Развеселитесь, Нили: должны быть какие-нибудь другие способы венчания, кроме этого окольного пути, который кончается оглашением и недействительностью. Адская тарабарщина! Я сам мог бы написать глаже.
