Время пришло.
Осторожно подняв лист, Лейла сдула с его поверхности тонкий золотой песок. Бо́льшая часть частичек блеснула в воздухе, оставшиеся засверкали в черных линиях, в союзе Девы и Льва, в чашах Весов, в жале Скорпиона.
Она повернула лист к свету, сиявшему сквозь открытый вход палатки, и посмотрела на гороскоп. Приятно видеть, как мало он изменился в сравнении с тем, который она составляла для Мехмеда в Эдирне, год и несколько недель назад. Время чуть-чуть другое, луна не растет, а убывает. Греки и их союзники сражались лучше, чем мог предсказать любой солдат или провидец. Но результат был тем же: через три дня, если Мехмеду хватит решимости, Константинополю суждено пасть.
Лейла нахмурилась, глядя на это «если» в позолоченных черных линиях таблицы. Там был один человек, который мог изменить исход. Она считала, что это Мехмед, поскольку таблицы составлялись для него. Однако сейчас гадалка видела, что этот человек пришел из Десятого дома, дома честолюбия. Над ним господствовали Рыбы. Им правил Нептун. Кто-то другой, человек, способный повлиять на исход не меньше самого султана.
Она прикусила губу, внезапно потеряв уверенность. Почувствовала вкус крови, наклонилась, подождала, пока капля не упадет на лист. Скользнула по черным с золотом линиям, объединяющим Десятый дом. Значит, Мехмед и кто-то другой, в момент перелома. Решение, которое будет принято и все изменит.
Но в какую сторону? Лейла вздрогнула. Такая неуверенность была для нее непривычной. А потом она услышала приказы очистить дорогу, мерную поступь, позвякивание пряжек. Они идут отвести ее к Мехмеду. Уверенность вновь придется подделывать.
Женщина опустилась на колени, свернула лист, завязала его лентой. Потом встала, накинула на плечи алый плащ, надела головной убор, опустила на лицо вуаль. Пока шаги по команде останавливались и тень мужчины, удлиненная вечерним солнцем, вытягивалась на ее ковре, она засунула руку под вуаль и стерла с губ кровь. Этот вкус напомнил ей о другом – о них с Григорием, сошедшихся, будто планеты, и о том, что они планировали. Она припомнила и иное: в звездах всегда есть непознаваемое, даже для самой искусной колдуньи. И сейчас она может лишь сосредоточиться на своей воле, своем желании, которое было и желанием Мехмеда. Чтобы его добиться, город должен быть взят штурмом. Если б тут мог помочь ее арбалет, она с радостью заняла бы место в рядах осаждающих. Однако сейчас нужны другие ее умения. Умение очаровывать. Умение убеждать.
– Ты готова?
Она узнала голос. Хамза, тень султана. Новый
– Я готова, – ответила она, взяла гороскоп и вышла из палатки.
Хамзе пришлось нагнуться, чтобы позвать. Теперь он выпрямился, чтобы изучить. Она была укутана сильнее, чем когда-либо прежде, если не считать первую встречу в Эдирне, когда Мехмед уронил ширму. Сейчас на ней был халат, а головной убор – из стольких слоев ткани, что черты лица угадывались только там, где их касалась шелковая вуаль. Это нечитаемое лицо тревожило Хамзу. Ему хотелось видеть ее, иметь возможность оценить, собирается ли она сказать султану то, на что надеются и Мехмед, и Хамза. Владыка владык хотел услышать, что звезды по-прежнему предрекают ему победу. Хамза хотел услышать то же самое. Но в армии было много людей, особенно среди наивысших, вроде Кандарли Халиля, которые надеялись на иное. Которые лишь обрадуются, если любимая колдунья султана усомнится в успехе. Мехмед, при всех своих растущих талантах, все еще был молодым мужчиной. И когда седобородые высказывали недовольство… Хамза не мог разглядеть ее. Не мог оценить по ее виду. Но он найдет способ выспросить все по пути к
Он поклонился, взмахнул рукой. Лейла пошла вперед; он двинулся следом по проходу между двух отрядов личной гвардии, стоящих по стойке «смирно» с алебардами поперек груди. «Вперед!» – скомандовал он, и гвардейцы пристроились за ними. Несмотря на спешку, Хамза не знал, как начать.
– Благословил ли тебя Аллах, могущественный и мудрый? – формально спросил он.
– Да.
Приближенный Мехмеда умолк, и Лейла улыбнулась под вуалью. Она чувствовала энергию в этом мужчине, вопросы, переполнявшие его. Она ответит, если сочтет нужным, – или же нет. Единственный человек, который действительно заботил ее, ждал впереди. Она поглядывала по сторонам сквозь слои шелка и видела то, что уже некоторое время слушала в своей палатке. Люди праздновали. Это привело ее к собственному вопросу, но она облекла его в форму утверждения.
– Армия счастлива.
Хамза, который собирался заговорить, кивнул.
– Был объявлен
– К чему, господин?
