Бастони схватил Григория за руку и указал вперед, за баржу.
– Они идут к нам.
Григорий посмотрел туда. Капитаны двух каракк, дрейфовавших по другую сторону баржи, заметили маневр Бастони и повторяли его. Их суда уже двигались, подходили к ней…
Григорий вновь опустил взгляд. Их собственное судно было покрыто шрамами сражения. Но похоже, широкая палуба баржи пострадала намного сильнее. Повсюду лежали люди, одни мертвые, другие зажимали кровоточащие раны. Мужчины в броне, в отличие от большинства генуэзцев, носили не латы, а кольчуги и стальные шлемы, больше похожие на шлемы их турецких противников. Их отличал и другой признак – греки не подстригали бороды, как итальянцы, а выпускали их поверх нагрудников.
Рука Григория коснулась его собственной аккуратной бородки. Он так долго сражался вместе с генуэзцами, что стал походить на них. Он до сих пор мог быть одним из отряда Джустиниани, сражаться с тем, с кем прикажут, – просто еще один убийца за плату. Но глядя сейчас вниз, на своих земляков, он припомнил, что чувствовал, когда впервые отправился на войну, когда сражался не за золото: за страну, семью, императора. За Бога. Вряд ли судьба так настойчиво тянет его в Константинополь лишь ради очередного военного жалованья.
Обернувшись, Григорий подхватил арбалет, закинул за плечо. Подобрал с палубы меч, вложил в ножны, распустил ремни щита, сдвинув его поглубже.
– Капитан, – крикнул он, снарядившись, – я пойду к своим землякам!
Бастони вскинул меч в коротком салюте.
– Иди с Иисусом, грек, – ответил он, взглянув на палубу баржи. – Его забота тебе понадобится. И скажи капитану Флатенелу держаться стойко. Генуя его не бросит.
– Флатенел? – с улыбкой переспросил Григорий. – Я знаю этого старого медведя.
Он запрыгнул на край фальшборта. Когда христианские суда собрались вместе, турки немного отошли, и стрелы сейчас летели не так густо.
– Я передам ему. Прощай!
Суда были крепко пришвартованы друг к другу, и имперскую баржу от каракки отделял один прыжок. Григорий подпрыгнул, схватился за канат. Если полезть вверх, он окажется на рее, вдоль которой уложен свернутый парус. Грек обвил канат ногами и скользнул вниз, притормаживая, чтобы не ободрать руки. Оказавшись на высоте двух человеческих ростов над приподнятым полуютом баржи, он разжал руки и спрыгнул в середину группы стоящих там мужчин.
– Святая Матерь! Папа скукоженный! Покарай меня святой Петр!
Его неожиданное появление вызвало множество возгласов. Люди держали наготове оружие, и Григорий поднял забрало, показал пустые руки.
– Позволите земляку помочь вам в бою? – спросил он на греческом.
– Откуда ты свалился, парень, с городской стены или с небес? – проворчал пожилой мужчина.
Григорий узнал Флатенела, имперского командира. У них с отцом Григория было совместное дело – перевозка шелка.
– Ни то ни другое, дядя. Хотя я, похоже, ступил прямо в ад.
Мужчины зашевелились, уставились на пришельца. Флатенел пытался разглядеть лицо под тряпичной маской.
– Я тебя знаю?
– Знаешь, – ответил Григорий и, чуть помолчав, закончил: – Ибо я – Григорий Ласкарь.
Старик побледнел.
– Григор… но ты же мертв!
– Пока нет. – Григорий наклонил голову, прислушиваясь к внезапному реву труб, нарастающему темпу кос-барабанов. – Но, возможно, скоро буду. Дядя, могу я умереть рядом с тобой?
Капитан безмолвно открывал и закрывал рот. Потом непроизвольно посмотрел в сторону носа баржи, на подходящие вражеские суда.
Один из помощников наклонился к Флатенелу:
– Предатель, капитан?
Старик взглянул на него:
– Та история воняет хуже, чем ноги его отца, а уж та-то вонь вошла в легенды. – Он улыбнулся, посмотрел Григорию за плечо, показал на арбалет: – Если под маской тот человек, к чему тебе эта дурацкая игрушка?.. Ты! – крикнул он человеку, который только что говорил. – Дай ему свой лук. Если он и вправду Григорий Ласкарь, то уступает в этом умении только своему наставнику, Феодору из Каристоса. И нам понадобится его мастерство.
Судно задрожало, в него что-то врезалось. Судя по крикам и тому месту, где вздымались и падали топоры и мечи, турецкое судно ударило ему в нос.
– За мной! – закричал Флатенел, вскинув меч.
Его офицеры сбежали по трапу и помчались по палубе, торопясь присоединиться к морякам на носу. Последний из них сунул Григорию лук и колчан, что-то буркнул и бросился следом за остальными.
Григорий шагнул за ними… и замер, потрясенный тем, что держал в руках. Теперь до него дошло, что сказал тот человек. Ибо он вручил Григорию сокровище – и хотел получить его назад и целым.
