– Я хотел заключить пакт о нейтралитете, – ответил я, стараясь не отводить взгляда.
Рок усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли дружелюбия.
– О нейтралитете? – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – И зачем мне это?
– Я предлагаю перемирие на десять лет. Только ты убери свой столб из ставки великого хана, а я отдам тебе столб и жрецов.
Рок приподнял бровь, его глаза сверкнули.
– Если я правильно тебя понял, ты хочешь перемирия на десять лет. И чтобы я убрал столб с места стоянки ханской ставки. А через десять лет я могу претендовать на гору сестры?
– Да, – кивнул я.
– Это понятно, – произнес Рок, его голос был холоден, как зимний ветер. – Столбы мои останутся в степи?
Я помолчал, понимая, что это ключевой момент. Если он согласится, это будет началом новой эпохи. Но если нет…
– Да, – наконец ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Столбы останутся в степи.
Рок наклонился ближе, его глаза впились в мои.
– Ты готов рискнуть всем ради этого? – спросил он, и в его голосе прозвучала угроза.
– Да, – ответил я, не отводя взгляда. – Я готов рискнуть. Но столбы останутся на юге, не доходя до ставки великого хана, – добавил я.
– Хм, интересное предложение, – произнес Рок. – Давай сделаем так: ты отдаешь мне Чахдо, а я убираю столбы из степи.
– Нет, Чахдо я не отдам. И твои столбы мне не мешают, только один.
– Чем? – спросил Рок с упорством.
– У меня беременные невесты, и они хотят провести свадьбу в ставке великого хана, как велит обычай. Я хочу угодить им.
Рок скривил губы в презрительной улыбке:
– Ты женишься на смертных?
– Да, я тоже как бы смертный, и что с того?
– Ничего, – Рок махнул рукой. – Отдавай столб, и я уберу столб из ставки. Тебя не я укокошу, иномирец, а твои невесты, поверь мне.
Он гаденько рассмеялся и произнес:
– Я заключаю с тобой договор, Худжгарх, нейтралитет в течение десяти лет, и убираю столб из ставки хана орков.
– Великого хана, – поправил его я.
– Да, великого хана, – повторил он. – А ты обязуешься соблюдать нейтралитет в течение того же срока и отдаешь мне столб и жрецов.
– По рукам, – ответил я.
Рок кивнул и произнес: «договор». Я тоже произнес «договор», и в наших руках оказались свитки. Рок, довольный сделкой, произнес:
– Рок свое обещание выполнил, отдавай столб.
Я кивнул и вернулся на Гору. В окне над городом появился Рок, теперь уже не как мужичок средних лет, а как могучий боец.
«Позер», – подумал я и вытащил из подвала столб и обездвиженных жрецов. Рок повел рукой, и столб со жрецами исчезли в огненной вспышке. Но на их месте появился второй Рок, и мы с ним с удивлением смотрели на это чудо. Хотя я и понимал, кто это может быть, но все равно для меня это стало неожиданностью.
Рок смерил свою копию презрительным взглядом и спросил:
– Это ты так шутишь? – и посмотрел на меня с неудовольствием.
– Нет, не я. Я не знаю, кто это и кто из вас кто.
Рок вновь повел рукой, и два Рока обрушили друг на друга шквал огня. Оба с воплями и объятые пламенем полетели вниз. Рядом появился Авангур и произнес:
– Ничего себе, я даже представить не мог такого. Как ты от него избавился в свое время?
– Секрет, – хрипло ответил я и откашлялся.
После исчезновения Авангура Рок погрузился в размышления, которые разрывали его сознание. Мир вокруг него изменился, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Его тщательно выстроенные планы рушились, будто карточный домик, унесенный порывом ветра. Незапланированные события уводили его будущее прочь от намеченных целей. Рок больше не мог полагаться на свои прежние расчеты и чувствовал себя слепцом, потерявшим трость.
Человек, этот неожиданный и неучтенный фактор, стал камнем преткновения для всех его замыслов. Рок не хотел его присутствия на планете, считая его лишь временной пешкой в своей игре. Но человек, вопреки ожиданиям, оказался не просто пешкой, а самостоятельной фигурой, бросающей вызов самому Року.
Теперь ему нужно было время, чтобы выторговать себе передышку. Беота исчезла, блуждая в лабиринте, и Рок не знал, сколько еще она будет отсутствовать. Он должен был успеть составить новые планы, захватить ее гору и обрушиться на человека, раздавив его или подчинив своей воле. Но человек был слишком принципиален, слишком верен своим иллюзиям долга и чести. Он был словно маяк в бушующем море, освещающий путь, по которому Рок не мог пройти. Для сынов Творца долги иметь непозволительно, а честь? Честь – пустой звук. Кто осудит правителя мира? Над ним нет никого, и сам правитель избирает, что называть честью. Если даже он предательство возведет в ранг достоинства, то смертные будут исповедовать предательство как честь. Смертными легко манипулировать.
Рок решил не спешить. Спешка – это признак слабости, а он больше не мог позволить себе слабости. Ему нужно было заставить мальчишку, этого дерзкого смертного, начать разговор о перемирии. Это был единственный способ создать новые планы и выиграть время.
