Бывает, что шум битвы прекращается без видимых причин. Стрельба, грохот орудий, рычание, вой и рев двигателей, безумный визг бьющих в стальную броню пуль с обедненным ураном, потрескивающий гул пожаров, крики умирающих людей стихли, и наступила давящая тишина. И в ней на атакованные гарпиями позиции обрушился зарин. Русские пушки прекратили огонь, чтобы потревоженный снарядами воздух не рвал тщательно просчитанное покрывало боевого химического агента. Русские мотострелковые подразделения под ним задраивались в надежде, что системы избыточного давления их машин пережили атаку гарпий, и что от газа спасут костюмы химзащиты. На случай, если нет, они держали наготове шприцы с атропином, но правда в том, что даже если они его используют, газ повредит телу. Выжить с помощью атропина можно, но тем, кем был раньше, уже не станешь.
Уксалигантиварис сосредоточилась на Железной Колеснице в своих когтях. Она и ее сородичи вцепились в Колесницу и выдыхали на нее огонь со всей возможной скоростью, с которой их тела могли наполнять газовые полости. Они использовали столько огненного газа, что потеряли способность летать, но это и не главное. Все, что имело значение — держать Железные Колесницы под атакой, чтобы идущие следом пехотинцы смогли сломить оборону. Затем она слегка тряхнула головой. Ад был неярким местом со слабым освещением, но внезапно все в ее поле зрения стало ярким и светлым. Таким ярким, что причиняло незнакомую доселе Уксалигантиварис боль в глазах. Она посмотрела на другую гарпию, которая прекратила терзать железные выступы колесницы, и увидела, что глаза сородича стали странными: щель зрачка сжалась в почти невидимую в желтизне радужки тонкую линию. Из носа текло, из него на грудь лилась слизь. Уксалигантиварис коснулась собственного носа и поняла, что оттуда тоже льется мокрота. Она ощутила в груди странное стеснение, как будто ей тяжело дышать. И осознала, что это действительно так, ей стало тяжело расправить ребра, чтобы набрать воздух в легкие. От усилия ей стало нехорошо, началось неконтролируемое слюнотечение.
Гарпия ничего не могла сделать, ее тошнило, она беспомощно ощущала, как слабеет тело. Другие вокруг нее также падали, их рвало на Железные Колесницы, о которых в боли агонии все позабыли. Ее сородичи мочились и опорожняли кишечник как беспомощные детеныши, их тела дергались и бились в попытке уйти от невидимой жуткой смерти. Уксалигантиварис ощутила, что мышцы парализовало, и она скатилась с борта Железной Колесницы на землю, корчась в спазмах от уничтожающего нервную систему зарина. Спустя показавшийся вечностью миг она поняла, что теряет сознание. Умирающая от удушья гарпия уже не почувствовала серию мощных конвульсий, ломающих кости и рвущих мышцы.
Вельзевул в полном смятении смотрел на страшную картину. Когда человеческие колдовские снаряды перестали бить по его армии, он решил, что битва достигла поворотной точки: людские маги исчерпали колдовскую силу, и теперь людям придется сражаться на равных. Он даже приветствовал наступившую на поле боя давящую тишину. Но больше такой ошибки он не допустит, и никогда не забудет увиденного.
Тишина являлась частью человеческого колдовства, ушедшего далеко за пределы его воображения и опыта. Даже Уриил не был способен на то, что всего за несколько секунд тишины сотворили люди с его гарпиями. Его огромная стая, силой все еще более чем в сто тысяч, стала гибнуть. Не просто гибнуть, но умирать страшными, немыслимыми способами, дергаясь и корчась в лужах собственных телесных жидкостей. Там, где всего несколько секунд назад человеческие Железные Колесницы захлестывало море медленно превращающих их в горящие остовы гарпий, осталась земля, усеянная останками лучшего Вельзевулова летучего воинства.
Тишину разорвали вновь открывшие огонь Железные Колесницы, исторгая из длинных штук на них колдовские снаряды; они оранжево-красными вспышками косили пехоту Вельзевула на противоположном берегу. Воины воспользовались внезапной тишиной и прекращением колдовского огня, чтобы попробовать форсировать реку. Тыловые силы давили и рвались вперед, но те, кто на передовой, увидели судьбу гарпий и поглотившую тех жуткую смерть и отказывались двигаться дальше. Никакие воины не обладали такой храбростью и презрением к смерти, как пехота Ада, но колдовство, принесшее своим жертвам гибель в конвульсиях, оказалось настолько страшным, что с подобным они еще не сталкивались. Солдаты колебались, топтание передних и давление задних заставляло воинов Вельзевула плотной массой растекаться вдоль реки.
