— Эй, подождите меня! — пришел жалобный голос майора Хеннеси из тыла звена. Его «Месть — это я» был единственным B-52D[554] среди 72 выстраивающихся для нанесения удара B-52. Этому музейному экспонату просто не хватало мощности двигателей моделей G и H.
— Давай, ископаемое, поторопись. Мы не можем ждать целый день.
— Поторопись? Поторопись?!! Да у нас хотя бы крылья ровные.
Хеймен фыркнул. Все B-52 прошли через спешную модификацию «Большое Пузо», обеспечивающую загрузку 81 750-фунтовой бомбы, вместо 51. Проблема состояла в том, что модели G и H обладали более легкой, в сравнении с предыдущими моделями, структурой крыльев, и теперь таковые выглядели грациозно изогнутыми от начала до кончиков. Только единственный представитель серии D летел со все еще прямыми крыльями, но и он нес больше бомб — 88 вместо 80.
— Окей, окей. Всем птичкам «Шторма». «Суперфорты» подтвердили поправки, можем использовать запрограммированный сброс. Ждем приказ.
— Как дела, товарищ генерал? — генерал Дэвид Петреус стоял перед экраном, глядя на стоящего с другой стороны русского генерала.
Генерал Иван Семенович Дорохов выглядел нервным и уставшим от масштабов продолжающейся битвы.
— Денек выдался кровавый, братишка. На севере мы большой ценой удерживаем их, но южные силы глубоко врезались в нашу оборону. Север тоже скоро начнет слабеть, мы уже получаем запросы с фронта с вызовом огня на себя. Наших там прижали гарпии, артиллерия работает по наступающим войскам, но скоро те пересекут реку, и тогда наши позиции быстро падут. Хотя у нас еще есть козыри, и, думаю, ваши бомбардировщики тоже наготове.
— По вашему сигналу, товарищ генерал, только скажите. Есть хорошие новости, там, где они сейчас, воздух чист, самолеты смогут продержаться дольше, чем мы думали. Как на юге?
— Плохо. Противник наполовину прорвался через укрепленный район. Они платят жуткую цену, но у них есть весьма эффективно работающие наги на ринолобстерах, урон нанесли и виверны. Но артиллерия ударила по нагам белым фосфором[555], а виверны не могут тягаться со штурмовиками. Наступление там скоро потеряет силу. Но нам может потребоваться контратака, прежде чем они прорвутся. Лишится ли штурм импульса до того, как их остановим мы, вопрос тонкий.
— Для этого отлично подойдут немецкие и израильские дивизии. Прикажите им атаковать, — Петреус секунду размышлял. — Только убедитесь, что у израильского подразделения вокруг достаточно места.
Дорохов нахмурился.
— Подозреваете предательство? Уверен, что зря.
— Не предательство, глупость. Израильтяне слишком любят пострелять в свое удовольствие. Нарочно они нас, конечно, не подстрелят, но крайне вероятен случайный огонь. Мы знаем это на собственном опыте. Лучше отправить их вперед, чтобы вокруг не было ваших сил. Перебросьте их через Флегетон, так нам будет безопаснее.
Русский генерал хохотнул.
— Спасибо за совет, товарищ Дэвид. Вы слышали, что враг применил против наших войск горящую серу? Думаю, мы покажем им, на что способны, если захотим.
— Свободный огонь, генерал. И скажите, когда решите призвать Серую Леди.
У него было много имен. Некоторые называли его 2-(фторметилфосфорил) — оксипропан, другие предпочитали о-изопропил-метилфосфонофторид. Военные избегали столь длинных номенклатур и назвали его просто «джи-би». А мир знали его как «зарин»[556].
Шеренга «Смерчей» запустила большие черные ракеты с яркими желтыми полосами. Они ждали этого момента — возможности наилучшим образом использовать свое умение залить местность огнем. Когда ракеты начали снижаться, внешний кожух отбросило, и обнажились ряды суббоеприпасов. При дальнейшем снижении начался запуск этих субснарядов, они расходились широким конусом, похожим на огромный выстрел из дробовика. Механизм был тот же, что использовали американцы, обрушив уничтоживший армию Абигора ужасный стальной дождь. Но на этот раз боеприпасы, взрываясь, выпускали не завесу стальных осколков или кумулятивные струи. Сначала они начали вращаться, это смешало порции метилфосфонилдифторида и смеси изопропилового спирта и изопропил-амина. Вещества прореагировали, сформировав зарин, а потом суббоеприпасы взорвались, пролившись легким мелким дождиком, на который не обратила внимания ни одна тварь из орущих орд гарпий: жидкость не имела ни запаха, ни цвета. Единственное, что заметил Вельзевул и его армия — что молотящий по дальнему от русских позиций берегу Флегетона колдовской огонь прекратился.
