Мог ли он предполагать, что всего через несколько минут на долю этих четверых, да и вообще на долю всего экипажа, выпадет самое суровое испытание, какое редко выпадает даже в дни войны?
Нет, никто не мог даже догадываться о надвигающейся беде...
Старший лейтенант вернулся в центральный пост и погрузился в приятные размышления. Итак, послезавтра экипаж этой лодки станет целиком комсомольским! Хорошо сознавать, что в этом деле есть доля и твоих усилий. Нужно еще сегодня доложить начальнику политотдела о намеченном комсомольском собрании...
Лодка пришла в заданный квадрат. Командир корабля объявил боевую тревогу.
— Срочное погружение! Все вниз!
Нырнули в люк рулевой и сигнальщик. Мостик опустел. Последним спустился по трапу командир, задраил за собой крышку люка. Застопорены двигатели. Боцман наклонился к горизонтальным рулям, он должен удерживать лодку на нужной глубине. Акустик плотнее надвинул наушники, напряженно прослушивает морские глубины. С шипением вырвался воздух из магистралей, зажурчала вода в цистернах...
И тут произошло совсем непредвиденное.
Внезапно командир корабля ощутил, как палуба уходит из-под ног. Он упал и больно ударился обо что-то локтем, потом головой. Зазвенело в ушах. Он вскочил и почти инстинктивно ухватился за вентиль, повис на нем. В ушах все еще звенело, но он уже улавливал нарастающий шум: откуда-то со стороны кормы врывалась вода.
— Полный вперед. Продуть корму! Продуть весь балласт!
Люди кинулись к боевым механизмам, пытаясь вновь овладеть управлением лодки. Но было уже поздно. Дифферент на корму все нарастал, стрелка глубиномера стремительно ползла вниз.
Встав почти вертикально, лодка падала и падала в глубину. Лицо командира сделалось мертвенно бледным, но ни один мускул не дрогнул на этом лице. Взгляд был прикован к глубиномеру.
Что же случилось? В эти короткие минуты, чувство ответственности за людей, за корабль, целиком овладело им. Нет, он не потерял самообладания. По-прежнему ровным голосом отдавал приказания: все еще не терял надежды выровнять лодку.
Но все усилия оказались тщетными.
Глубиномер показывал несколько десятков метров, когда лодка врезалась кормой в грунт и замерла.
— Осмотреться в отсеках! — громко приказал командир. Он облегченно вздохнул: еще не все потеряно! Нужно только положить лодку на ровный киль... продуть цистерны, всплыть...
Эти надежды растаяли, когда поступил доклад из кормового отсека. Командир узнал голос старшины второй статьи Коданева:
— Вода в отсеке... Все поступает... Дверь задраили. Открыли клапан воздуха высокого давления...
Капитан третьего ранга нахмурился, до крови закусил губу. Он понял, что произошло: при срочном погружении не сработала газовая захлопка. Случается и такое... Через трубу хлынула вода. Теперь кормовые отсеки затоплены. Там остались четверо. Хорошо, что они не растерялись и успели задраить люк! Но сами они отныне отрезаны от всего экипажа. Хватит ли у них выдержки? Как долго смогут они продержаться? А вода все поступает и поступает, бьет фонтаном. Вода замкнула контакты распределительного щита. Пришлось его отключить. В кормовом отсеке сейчас непроглядная тьма.
И командир представил себе, как в кромешной тьме его подчиненные пытаются сдержать бешеный натиск воды; должно быть, уже приходится держаться на плаву. Холодная вода поднимается все выше и выше... А люк открывать нельзя, иначе вода ворвется и в другие отсеки.
Он невольно зажмурился, представив эту картину. Но сейчас нужно было думать о другом. Сейчас от его выдержки, хладнокровия, находчивости зависела жизнь экипажа. Думай, думай, командир!.. На людей он мог положиться. Любая его команда будет выполнена беспрекословно. Все, чему он успел научить их, пригодится сейчас.
Вот и те четверо...
Он поднял голову и встретил несколько пар глаз, устремленных на него с мучительным вопросом. Сказал решительно, твердо:
— Перекрыть магистраль воздуха высокого давления!
И все поняли, что отдать такое приказание капитану третьего ранга было не легко. Это означало, что положение четверых, оставшихся в кормовом отсеке, намного ухудшится, — воздух уже не будет сдерживать напор воды. Может быть, их ждет мучительная смерть. Но сейчас командир думал о судьбе всего экипажа, следовало экономить воздух любой ценой. Это было единственно правильное решение при сложившихся обстоятельствах, и все это хорошо понимали.
На лодке воцарилась тишина, движение было прекращено. А в кормовом отсеке старшина второй статьи Коданев, старший матрос Пинчук, рулевой Цимбал и трюмный Фокин по-прежнему прилагали все усилия, чтобы сдержать натиск воды. Они не видели лиц друг друга, но знали, что будут держаться до конца...
Подводная лодка не вернулась в базу. Ее поглотила морская пучина, и никто не знал, что случилось с ее экипажем.
Уже ночь опустилась на гавань, зажглись огни, а лодка все не возвращалась. Небо обложило тяжелыми тучами. Дул порывистый западный ветер. Волны, высокие, как горы, с грохотом обрушивались на берег. Казалось, бессмысленно искать исчезнувшую лодку в этом бушующем море.
