«Зварт, а как твоя фамилия? Извини, я сначала представлюсь тебе сам. Меня зовут Жак Уорч Руази. Я служащий Банка Франции. Я приехал сюда, чтобы подготовить доклад. Ты знаешь, что это? Понимаешь?»
Зварт утвердительно кивнула и к моему удивлению ответила на прекрасном французском языке:
«Меня зовут Зварт Касабян, — голос у нее был теплый, а произношение безупречное. — Я не профессиональная балерина. На самом деле я преподаватель танцев. Мне двадцать четыре года, я родилась в Малатье. Как вы поняли по моей фамилии, я армянка».
Должен признаться, в этот момент я был настолько удивлен, что был не в состоянии произнести ни слова. Но все же осознал, что моя затея была не так уж и плоха.
Зварт купил один турок, занимавшийся тем, что поставлял в гостиницы балерин и женщин, помогавших вести концерты. Таким образом он смог спасти ей жизнь. У нее не было прямых родственников. Ее родители умерли, когда она была еще очень маленькой, и она жила с тетей Майдой. Потом произошли события в Малатье — относительно спокойном городке, хотя в других местах страны дела обстояли крайне плохо.
Зварт предупредили, что у нее могут быть трудности. Религиозные авторитеты не приветствовали танцы, хотя балерины и не были мусульманками. Кто-то пригрозил ей на улице, и она испугалась. Ее тетя Майда, работавшая медсестрой и имевшая много знакомых среди турок, тоже посоветовала ей оставить свое занятие, а потом посмотреть, улягутся ли страсти. Старушка многое видела на своем веку и была убеждена, что когда-нибудь все войдет в свои берега. Просто для этого требовалось везение и терпение.
Зварт оставила танцы, и они закрылись в доме, потому что беспорядки и беспричинные нападки на армян усиливались день ото дня.
Однажды вечером пришли два армянина. Они хотели предупредить их, что мусульмане приняли секретное решение уничтожить всю армянскую диаспору. Они не должны обманывать себя надеждой, что могут спастись, потому что они беззащитные женщины. Совсем наоборот, подстрекатели всего этого были жалкими трусами и, чтобы избежать какого-либо риска, выбирали своих жертв среди наиболее слабых. Как бы то ни было, они сообщают, что в церкви состоится собрание армянской общины. Там будут приняты надлежащие решения. Туда пойдут только мужчины, но один из них потом придет к ним, чтобы рассказать о том, что было на собрании.
Она знала, что ей надо делать. Несмотря на то, что тетя Майда отговаривала ее, Зварт не хотела зависеть ни от кого. Она переоделась в парня, собрав волосы под кепку, натерла лицо сажей и вечером пошла в церковь, куда уже заходили армяне.
Там было около ста сорока мужчин. Как ни странно, никто не обратил на нее внимания. Все были нервны и взволнованы, и священнику пришлось подняться на амвон, чтобы его было слышно. Причин для того, чтобы скрывать серьезность ситуации, не было. Единственно, что они могли сделать, это поскорее бежать отсюда и укрыться в горах. Может быть, турки не будут преследовать нас, довольствуясь тем, что захватят наши земли и дома. Так уж было в одном из близлежащих селений. Ни один турок не будет рисковать своей драгоценной жизнью, чтобы преследовать «гяуров». Некоторые из присутствовавших возразили, что, мол, они лучше умрут, чем будут скрываться бегством. Другие, опасаясь за свои семьи, предпочли быть более благоразумными. Священник помолился и благословил их. Выходили из церкви маленькими группами. Но вдруг снаружи послышались крики и топот убегающих людей.
Тех, кто пытался выйти, встречали ружейными залпами. Один из армян был ранен.
Никто не знал, что же делать. Зварт подумала, что ее ждет смерть, и ей стало страшно за тетю Майду. Но при всем при том она была горда, что находилась среди мужчин. Она часто думала, что именно ей приходится быть мужчиной в доме. И тут они увидели сполохи пламени. Турки пытались поджечь крышу. Вскоре многим пришлось выйти наружу — дым мешал дышать.
Толпа на площади встречала их криками. Тех, кто выходил, кашляя и протирая руками раздраженные глаза, задерживали.
Соотношение встречавших и выходящих было пять к одному, так что о сопротивлении не могло быть и речи. Зварт тоже пришлось в конце концов выйти. Ее избили и связали руки также, как и вышедшим из церкви мужчинам. Они громко сожалели о своей наивности. Турки же подходили к ним и с удовольствием лупили их палками.
Потом их провели процессией по городу, с гордостью демонстрируя всем свой подвиг, — пленение армян. Один богослов — улема возносил благодарение Богу за то, что он помог захватить неверных христиан.
Толпа осыпала пленников оскорблениями. Армяне испытывали страх и удивление. Они не могли представить себе, что их так ненавидели. Сама Зварт, никогда особенно не доверявшая дружеским проявлениям со стороны соседей-турок, тоже была поражена столь откровенной демонстрацией ненависти.
