Мысль эта озабочивала меня с первых же дней по назначении товарищем военного министра. Еще до приезда в Петербург, на перепутье в Москве (во время невольной остановки по болезни), я набросал для самого себя некоторые заметки о тех предметах, которыми считал нужным преимущественно заняться по вступлении в свою новую должность. Впрочем, я нашел, что в Военном министерстве уже были подняты некоторые вопросы и разрабатывались предположения в смысле улучшения в устройстве войск. Директором канцелярии министерства генералом-майором свиты Лихачевым представлена была записка об изменениях в полковом управлении и хозяйстве; записка эта была сообщена на заключение некоторым главным начальникам, и в том числе, конечно, главнокомандующему 1-й армией генерал-адъютанту князю М.Д. Горчакову, по распоряжению которого образована была при главном штабе армии комиссия для обсуждения означенных предположений Лихачева. По получении в Петербурге замечаний этой комиссии и заключения самого главнокомандующего, дальнейшая разработка этого важного дела была возложена на особую комиссию, под председательством командира Корпуса внутренней стражи генерал-лейтенанта фон-дер Лауница. Выбор этот, сделанный еще моим предместником, я нашел весьма удачным. Генерал Лауниц был старый служака, знал во всей тонкости быт войска, но не был рутинистом; нововведения не пугали его. В продолжение всего лета и осени 1861 года мне пришлось часто работать с ним; если б не глухота его, то работа с ним была бы даже приятна. Мы с Лауницем старались добиться того, чтобы казенные отпуски по табелям и положениям соответствовали действительным нуждам войска, так чтобы можно было прекратить произвольное хозяйничанье полковых командиров и так называемые законные их доходы от полка. Это и было первою задачей, за которую я принялся с жаром. В то же время приходилось заниматься с сенатором Капгером, которому поручено было, также моим предместником, составление нового устава о воинских преступлениях и наказаниях.
Император Александр II
С назначением меня военным министром я счел своею обязанностию немедленно же заняться составлением общей программы предстоявшей мне деятельности, с тем, чтобы эта программа, получив Высочайшее утверждение, служила мне во всех действиях опорой. Составление такой программы потребовало всестороннего пересмотра и обсуждения всех частей нашего военного устройства. В этих видах я собирал почти ежедневно совещания, составлял особые комиссии по разным специальным вопросам; открыл свободный доступ всяким посторонним предложениям, мнениям и проектам. Правда, что я был завален множеством разнообразных записок и проектов, из которых только немногие оказывались к чему-нибудь пригодными; но этим средством возбуждена была в министерстве живая деятельность, общее участие в предпринятой работе. По вопросу об организации армии была образована комиссия под председательством начальника Николаевской Академии Генерального Штаба генерал-майора Александра Карловича Баумгартена. От всех Департаментов министерства потребованы были соображения о нуждах и недостатках, вызывающих новые меры или законодательные работы.
Вообще могу сказать, что с 9-го ноября во всем министерстве закипела необыкновенная деятельность, чему способствовало и назначение нескольких новых лиц в число ближайших моих сотрудников: генерал-лейтенанта графа Ф.Л. Гейдена – дежурным генералом, генерал-майора свиты К.П. Кауфмана – директором канцелярии, тайного советника Якобсона – управляющим Комиссариатским департаментом, генерал-лейтенанта А.А. Данзаса – генерал-провиантмейстером, генерал-лейтенанта Н.И. Карлгофа – начальником Управления иррегулярных войск и т. д. Приниматься за переделку всего старого возможно только с новыми людьми.
