Уже в начале 1860 года начала выказываться политическая подкладка Земледельческого общества. В годичном своем общем собрании в феврале того года происходило весьма бурное заседание, в котором поднят был крестьянский вопрос. С этого времени граф Андрей Замойский открыто принял на себя роль защитника народа пред правительством и всячески старался приобрести популярность; задавал гомерические угощения собранным из провинции крестьянам и братался с городскими просторабочими. Все это не мешало ему пред наместником прикидываться усердным радетелем о поддержании порядка и спокойствия в городе и крае; он становился как бы посредником между русскою властью и толпою, как будто для укрощения ее раздражения. Такая коварная игра была всегда обычным приемом польских деятелей. Той же иезуитской системе следовало большинство поляков, занимавших разные должности в местном управлении края.
Польские помещики долго ласкали себя надеждами, что русское правительство не будет иметь довольно выдержки и настойчивости, чтобы довести поднятый крестьянский вопрос до действительного разрешения. Надобно сознаться, что такие надежды оправдывались всеми предшествовавшими попытками правительства в Царстве Польском, всегда остававшимися без практического результата. Притом в воображении весьма многих поляков, -как уже было замечено, – рисовалась близкая и неминуемая катастрофа в самой России. Они верили, что и русское дворянство не допустит предпринятой коренной реформы. Но в течение 1860 года крестьянское дело в России уже так подвинулось, что сомневаться в осуществлении реформы сделалось невозможным. В то время, когда в Петербурге заканчивались последние приготовления к обнародованию Императорского манифеста, дарующего свободу и земельный надел десяткам миллионов русских крепостных крестьян, – в Варшаву съезжались польские землевладельцы на годичное собрание Земледельческого общества.
В заседании 8/20-го февраля 1861 года этим обществом принят был с большою торжественностию проект графа Андрея Замойского, состоявший в том, чтобы существовавшую барщину обратить в денежный оброк, с предоставлением крестьянам выкупать свои земельные участки чрез капитализацию оброка по расчету 6 %. Постановлению этому польские паны придали громкое значение – дарования крестьянам земли в собственность, и по окончании заседания по этому случаю устроена была уличная демонстрация в ознаменование мнимого братского союза, установившегося между поместным дворянством и крестьянами. Сам граф Андрей Замойский, во главе собравшейся пред домом Земледельческого общества толпы народа, прошелся мимо наместниковского замка под руку с каким-то просторабочим. И в этом случае разыграна была бессовестная мистификация: принятое Земледельческим обществом решение прославлялось как патриотический акт со стороны помещиков, как великодушно оказанное ими благодеяние крестьянам; но в сущности помещики ни к чему себя не обязывали, предоставив переложение барщины на оброк и затем выкуп земельных участков добровольному соглашению обеих сторон и притом без определения какого-либо срока. Если б постановление польских панов получило в законном порядке утверждение правительства, то весь выигрыш был бы на их стороне. Им удалось бы вполне достигнуть своей настоящей цели – устранить применение к Царству Польскому тех основных начал, которые были приняты при разработке положения об освобождении русских крестьян.
Польское революционное движение, как уже было замечено, не ограничивалось пределами одного Царства Польского (так называемой «конгресувки»); оно охватило и западные губернии Империи, которым поляки дали название «забранного края». Все, что творилось в Варшаве, имело отголосок в Вильне и Киеве.
Представителями высшей правительственной власти в том крае были: в северо-западной части – генерал-губернатор виленский, ковенский и гродненский генерал-адъютант Владимир Иванович Назимов; в юго-западной – генерал-губернатор киевский, волынский и подольский генерал-адъютант князь Илларион Илларионович Васильчиков. Первый из них был человек простой, честный и добрый; он пользовался благорасположением Государя, который с юности своей сохранил к нему привязанность и уважение, так как Назимов еще полковником Преображенского полка состоял в качестве военного инструктора при Наследнике Цесаревиче. Позже Назимов был начальником штаба Гренадерского корпуса, потом попечителем Московского университета, а в 1856 году назначен виленским генерал-губернатором.
