Кроме того требовались немалые суммы на укрепления в Кавказском крае и на азиатских окраинах. На Кавказе мы имели одну только крепость на турецкой границе – Александрополь, да и та была недокончена. Еще во время моей службы в том крае был составлен проект усиления обороны Закавказья на случай новой войны с Турцией. Проект этот был предварительно одобрен Государем в январе 1860 года с тем, чтобы окончательное утверждение его отложить до 1861 года. Но и в этом году финансовое положение России не позволило ничего уделить на исполнение какой-либо части означенных предположений, которые притом могли во многом измениться с окончательным умиротворением Кавказа.
С добавкою еще 1500000 рублей на случай возобновления укреплений в Севастополе и около 500 тысяч на устройство во всех крепостях рельсовых путей вся сумма, считавшаяся необходимою для довершения и исправления существовавших крепостей, достигала 48 миллионов рублей. Цифра это, конечно, могла иметь только приблизительное значение для облегчения общих финансовых соображений.
Что касается азиатских окраин, то в военную смету обыкновенно вносилась каждый год сравнительно незначительная сумма на степные укрепления, которые оказывалось нужным возводить то в одном, то в другом месте, сообразно ходу нашей борьбы с беспокойными кочевниками. Но в 1861 году имелись в виду два предположения, выходившие из размера ежегодно ассигнуемых средств на инженерные работы: предполагалось занять новый пункт на восточном берегу Каспийского моря для устройства укреплений «торговой фактории», а на противуположной оконечности нашей азиатской границы обеспечить укреплениями Николаевск с устьями Амура, Владивосток и Новгородскую гавань.
Итак, в общей сложности для приведения всех наших крепостей в удовлетворительное состояние по инженерной части вместе с артиллерийским перевооружением их по тогдашним предположениям требовалась страшная сумма, до 100 миллионов рублей. Само собою разумеется, что такой расход был нам не по силам; потребные средства могли быть отпускаемы лишь малыми частями ежегодно, и здесь я должен повторить сделанное уже замечание относительно артиллерийской части, что при рассрочке отпусков на продолжительные сроки надобно бы неизбежно ожидать постепенного возрастания первоначально исчисленных сумм. В течение времени должны возникать новые, непредвиденные потребности по мере постепенного и быстрого совершенствования всех сторон военного дела.
Суммы, ежегодно отпускаемые собственно на оборонительные (фортификационные) работы (около 3 миллионов рублей), составляли лишь 36 или 37 % со всей сметы Инженерного департамента (около 8200000 рублей). Почти такая же сумма вносилась на постройки и ремонт воинских зданий; затем, около 1300000 рублей на квартирное довольствие, отопление и освещение, то есть на такую потребность, которая к строительной части вовсе не относится.
Суммы, отпускавшиеся как на постройки и ремонт воинских зданий, так и на квартирное довольствие, постоянно оказывались недостаточными для удовлетворения действительной потребности войск и администрации. По приблизительному расчету имелось казарм не более как на 100 тысяч человек, то есть на 1/2 долю всего числа войск мирного времени; остальные войска размещались по обывательским квартирам в городах и селениях, что было весьма невыгодно для строевого образования, для поддержания внутреннего порядка и вместе с тем стеснительно для населения. Вопрос о казарменном размещении всех войск был чрезвычайно важен, а между тем размер отпускаемых ежегодно сумм был так ограничен, что не только не было возможности предпринять новые постройки, но даже и существовавшие здания поддерживались с трудом. Квартирные деньги далеко не обеспечивали помещением всех военнослужащих. Поэтому в программе моей заявлен был целый ряд предположений для постепенного, по мере возможности, улучшения войсковых помещений, а вместе с тем для более успешного производства строительных работ под руководством военных инженеров.
Предполагалось произвести многие изменения вообще в порядке ведения дела и устройстве Корпуса военных инженеров в связи с введением военно-окружного управления и слиянием Инженерного департамента со штабом генерал-инспектора по инженерной части. Первым шагом к объединению этих двух учреждений было назначение (2-го декабря 1861 года) генерал-адъютанта Тотлебена на место генерала К.П. Кауфмана, начальником штаба генерал-инспектора с оставлением и директором Инженерного департамента. В ожидании дальнейших преобразований в Инженерном департаменте принята была в 1861 году полезная мера для устранения медленности рассмотрения строительных проектов и смет: работа эта, производившаяся предварительно в «чертежной» департамента, была возложена лично на членов Общего Присутствия департамента, и затем означенная «чертежная» упразднена.
