Комиссия эта была учреждена в 1859 году собственно для пересмотра только что отпечатанного нового издания Свода военных постановлений, в тех видах, чтобы усовершенствовать его редакцию, согласовать с общей системой нашего законодательства, очистить его от излишней, мелочной регламентации. В инструкции, данной комиссии, поставлено было ей в обязанность отделить «законы» от «постановлений» и частичных инструкций.
Последняя эта задача представляла большие затруднения, так как ни положительное законодательство, ни наука не давали критериума к точному разграничению между «законом» и «постановлением». Находя, что такая задача подлежала решению не в виде частного вопроса для одного Военного министерства, а как общее основание для всего нашего законодательства, я испросил Высочайшее соизволение на передачу этого вопроса на заключение главноуправляющего П-м отделением Собственной Е.В. Канцелярии статс-секретаря барона Модеста Андреевича Корфа как самого компетентного лица в подобном деле. Но вместе с тем я выразил мнение, что существовавшая в Военном министерстве Кодификационная комиссия, имевшая тогда характер исключительно редакционный, работала бы бесплодно над редакцией Свода военных постановлений в то время, когда почти все военное законодательство подлежало полной переработке. Я находил более полезным, чтобы комиссия сама приняла деятельное участие в предстоявших новых работах.
Соображения эти были изложены в моем всеподданнейшем докладе 15-го января, и Государь по этому пункту положил отметку: «справедливо». Вследствие этого разрешения приостановлена была работа, возложенная прежде на комиссию, а взамен того постановлено, чтобы каждый из разрабатываемых новых проектов, каждое изменение в прежних узаконениях, прежде внесения в Военный Совет, проходило через редакцию Кодификационной комиссии, обязанной блюсти о согласовании всех законодательных работ и приведения их к единству.
В предпринятой обширной работе приняли также деятельное участие: по вопросам, относившимся к строевой части войск – Комиссия для улучшений по военной части, состоявшая под председательством командира Гвардейского корпуса генерал-адъютанта Плаутина и получившая вскоре новую организацию; по внутреннему хозяйству войск – комитет генерала Лауница; по преобразованию рекрутской повинности – вновь образованная комиссия под председательством статс-секретаря Бахтина. Наибольшее число вопросов разрабатывалось в Инспекторском департаменте под руководством дежурного генерала графа Гейдена. При этом департаменте продолжала свои работы комиссия, образованная по организации армии, под председательством генерал-лейтенанта Баумгартена. Другая капитальная работа по составлению Положения о военно-окружном управлении была разделена на три крупные части: одна часть, касавшаяся устройства окружных штабов и войсковых управлений, разрабатывалась в Инспекторском департаменте; другая – по комиссариатской, провиантской и военно-врачебной частям – под руководством тайного советника Ф.Г. Устрялова; третья -артиллерийская и инженерная – в подлежащих департаментах. Могу повторить, что работа кипела. По всем департаментам составлялись частные комиссии, собирались на совещания компетентные лица; запрашивались у других письменные мнения.
Само собою разумеется, что все возбужденные в это время бесчисленные вопросы и разнообразные работы сосредотачивались в моих руках. Не проходило дня без каких-нибудь совещаний. Теперь, когда обращаюсь в своих воспоминаниях к тому времени, мне самому как-то не верится, что я успевал вести разом столько разнообразных работ, видеть столько личностей, обсуждать столько вопросов, – и между тем ежедневно ездить с докладом во дворец, аккуратно присутствовать в заседаниях Государственного Совета, Комитета министров, Военного Совета, в других комитетах и совещаниях. Непомерное это напряжение сил не могло не отозваться на моем здоровье; особенно недостаточность сна была причиною постоянного нервного состояния. Государь, оказывавший мне самое благосклонное внимание, без сомнения замечал на моем лице следы утомления. Когда в апреле месяце назначен был переезд Царской фамилии в Царское Село, Государь милостиво предложил мне весьма существенное облегчение: вместо ежедневных поездок с докладом приезжать только три раза в неделю – по вторникам, четвергам и субботам. Эти дни докладов удержались и по возвращении Государя в Петербург и вошли в такую привычку, что до самой кончины Императора Александра Николаевича в те же дни он принимал мои доклады во всякое время, при всякой обстановке: зимой и летом, на месте и в путешествии, даже во время больших маневров и в Ливадии.
