Поговорка, что привычка вторая натура, нигде не имеет такой силы, как у наших Государей. Ежедневные доклады военного министра, введенные, как кажется, Императором Николаем, вошли в такую привычку, что обратились почти в безусловную необходимость. Впрочем, и сами министры по понятным причинам весьма дорожили важным преимуществом – видеть Государя ежедневно, хотя бы на несколько минут. Рассказывают, что во времена князя Чернышева случалось ему посылать адъютанта по всем департаментам искать докладов на завтрашнее утро. В мое время это не могло уже случаться; всегда был избыток докладов, тем более, что по заведенному порядку доводилось до Высочайшего сведения о самых мелочных подробностях и испрашивалось Высочайшее разрешение по самым ничтожным делам. Никакая причина в личном составе гвардии, не только относительно службы каждого офицера, но даже о переводе солдата из одного полка в другой или из армии в гвардию – не допускалась без Высочайшего соизволения. Поэтому, когда число докладных дней в неделю сократилось с семи на три, а в то же время поднято было бесчисленное множество новых вопросов по всем частям военного ведомства, доклады мои, разумеется, сделались очень продолжительными. Мне случалось оставаться в кабинете Государя по полутору часу и более, не считая тех случаев, когда доклад мой заканчивался или прерывался каким-нибудь экстренным совещанием. Несмотря на такую продолжительность докладов, нередко случалось, что за множеством мелочных вопросов не успевал я доложить основательно наиболее серьезные дела.
Государь держался так педантически расписания докладных дней министров, что не допускал изъятий в самые большие праздники, ни по каким чрезвычайным случаям. Не только в Новый год, в дни больших Царских выходов и церемоний, но даже в печальные дни погребений особ Царской семьи – доклад все-таки не отменялся; допускалось только разве изменение часа. В прежнее время час доклада военного министра был 9 с половиной часов утра; потом в 10, а в последние годы уже в 10 с половиной часов. Несмотря на то, что изменение определенного часа случалось весьма редко, – ежедневно, около 9 часов утра, приезжал ко мне дежурный при Государе фельдъегерь с объявлением часа доклада. В назначении часа соблюдалась педантическая точность; например – назначалось в 10 часов и 20 минут или в 11 часов без 10 минут, и когда случалось Государю по какому-либо особому случаю принять доклад несколькими минутами позже назначенного времени, то он всегда извинялся.
Позволю себе привести здесь некоторые случаи, характеризующие строгое соблюдение привычного порядка. Один из первых моих докладов по отъезду генерала Сухозанета в Варшаву пришелся в четверг; накануне получил я из Аудиториатского департамента довольно объемистую пачку докладов по военно-судным делам. Имея на тот день много других докладов, я отложил военно-судные дела до следующего дня. К удивлению моему Государь спрашивает меня: «А где же аудиториатские дела?» Тут только я смекнул, что по заведенному искони порядку дела эти докладывались по четвергам.
Другой случай: в Страстной Четверг, когда Государь причащался, не желая утомлять его после продолжительной церковной службы, я послал его Величеству на утверждение только приказ на тот день, приложив записку, что никаких спешных дел не имею, а сам приехал прямо в церковь, к обедне, чтобы вместе с другими принести обычное поздравление с причащением. Каково же было мое удивление, когда Государь, по окончании службы, обходя всех присутствовавших, строго мне заметил, что я напрасно так поступил.
Замечая, что продолжительные доклады утомляли Государя, которому приходилось после меня выслушивать еще несколько докладов, я пробовал предложить Его Величеству исключить некоторые маловажные предметы из числа дел, требующих Высочайшего разрешения. Но Государь никогда на это не хотел согласиться и требовал, чтобы все шло по-прежнему, без малейшего изменения. Одно только было допущено для сокращения продолжительности моих личных докладов: в те дни недели, когда личных докладов не было, я посылал утром Государю, кроме дневного приказа (который по давнишнему порядку должен был неупустительно являться каждый день), еще некоторые письменные доклады по таким делам, которые вовсе не требовали объяснений, ни длинного изложения, а в особенности наградные списки. Последними Государь любил заниматься лично и делал на них собственноручные отметки, хотя иногда и жаловался на эту скучную работу. И действительно, поступавшие в течение года представления к наградам составляли такую страшную массу, что для рассмотрения их требовалось очень много времени. Для облегчения Государю этой работы придумана была особая наглядная форма списков, которая так понравилась Его Величеству, что приказано было принять эту форму и в других министерствах.
