В представленной мною Государю программе предстоявшей деятельности Военному министерству я вовсе не коснулся вопроса о военно-учебных заведениях, за исключением лишь юнкерских училищ и так называемых «училищ военного ведомства». Как уже сказано, все другие военно-учебные заведения не были тогда подчинены военному министру; главный начальник этих заведений (Великий Князь Михаил Николаевич, также как и предшественники его Великие Князья Михаил Павлович и Наследник Цесаревич Александр Николаевич) пользовался полною самостоятельностью, на равных правах с министрами.
В конце декабря 1861 года получил я, в числе многих других, приглашение от Его Высочества главного начальника военно-учебных заведений изложить мое мнение относительно тогдашнего состояния этих заведений и тех мер, которые я полагал полезным принять для улучшения их. Вопрос был щекотливый: тогдашние кадетские корпуса были близко мне знакомы по моей прежней службе в штабе военно-учебных заведений во времена Я.И. Ростовцева. И тогда я находил большие недостатки в организации и духе кадетских корпусов. С тех пор не произошло в них заметной перемены, кроме разве той, о которой я уже говорил не раз, а именно проникшей в эти заведения (несмотря на их замкнутость) заразы тогдашнего ложного либерализма, пренебрежения к военной службе, отрицания всяких авторитетов, а тем паче военной дисциплины. Большое число молодых офицеров, вовлеченных в политические преступления, служило очевидным доказательством распущенности и ложного направления воспитания в этих заведениях. Мне, в качестве военного министра, невозможно было уклониться от правдивого и откровенного ответа на запрос Великого Князя; интересы военного ведомства были тесно и непосредственно связаны с устройством и направлением того рассадника, который снабжает армию офицерами. Поэтому я счел своею обязанностью, не стесняясь личными отношениями, изложить мое мнение откровенно, хотя, разумеется, в самых мягких формах, наименее неприятных и Великому Князю, и самому Государю. В записке, сообщенной мною Его Высочеству 10-го февраля, высказана была та главная мысль, что соединение в одном заведении общего образования и воспитания детей с образованием специально-военным юношей – противно как педагогическим началам, так и требованиям военной службы. Вести вместе воспитание детей с 10-летнего возраста и юношей до 20-летнего крайне неудобно в общем нравственном отношении; но всего важнее то, что подчинение тех и других общему строевому расчету и военной обстановке ведет неизбежно к двойной невыгоде: с одной стороны, условия педагогические не дозволяют в деле воспитания малолетних детей применять к ним военную дисциплину и формы военной службы; с другой же стороны, допускаемые по необходимости в воспитательном заведении отступления от настоящих требований военной службы приучают юношей до самого выхода в офицеры смотреть на эти требования слегка, как на игрушку. Из этого соображения я выводил необходимость совершенного отделения общевоспитательных заведений от специально-военных, которые должны быть устроены для юношеского возраста с непременным условием строгого соблюдения всех действительных требований военной службы.
Мне осталось неизвестным, какое впечатление произвело заявленное мною мнение на начальство военно-учебных заведений. Знаю только, что мысль о разделении заведений на две категории: общевоспитательные и специально-военные была впоследствии принята в основание переустройства кадетских корпусов. Сам Великий Князь Михаил Николаевич ни разу не заговаривал со мною об этом вопросе. Государь только раз, в Царском Селе, коснулся моей записки о кадетских корпусах и дал мне возможность хотя в нескольких словах пояснить ему изложенную мною основную мысль, которую он выслушал молча. Позже, уже в октябре, последовало Высочайшее повеление об учреждении, под председательством самого Великого Князя Михаила Николаевича, новой комиссии для обсуждения составленного в штабе главного начальника военно-учебных заведений проекта преобразования кадетских корпусов. О результате работ этой комиссии скажу в своем месте.
После проезда Государя по Кубанской области отряды наши за Кубанью продолжали рубку просек, проложение дорог, устройство станиц и проч. Когда граф Евдокимов возвратился 12-го октября в Верхне-Абадзехский отряд, к нему снова явилась депутация от горских племен с прежними просьбами; но получила положительное и окончательное решение, чтобы все оставшиеся в горах племена непременно, до наступления ноября, избрали одно из двух: или переселиться на указанные места на равнинах, или же совсем покинуть Кавказ; депутации было объявлено, что в случае неисполнения этого требования к назначенному сроку войска двинутся в горы и очистят их силою оружия.
