Продолжительное отсутствие с Кавказа главного его начальника фельдмаршала князя Барятинского не могло не отзываться на ходе дел в том крае. В ожидании обещанного им возвращения в апреле 1862 года многие вопросы местной администрации откладывались до его приезда. Добродушный и всеми уважаемый князь Григорий Дмитриевич Орбельяни как временный начальник не брал на себя никакой инициативы и даже уклонялся от решения дел более важных. Начальник же штаба генерал-лейтенант Карцов, человек разумный и дельный, но еще новый в крае, не мог распоряжаться самостоятельно, не имея за собой опоры.
Между тем о фельдмаршале князе Барятинском в течение всей зимы не получалось никаких известий; не знали даже, где именно он находился. Только в феврале 1862 года, наконец, получил я от него письмо (от 2/14-го числа) из Малаги, где он находился с половины ноября, в полном incognito, так что пребывание его в этом городе было тайной даже для русского посланника в Испании графа Стакельберга. Замечательно, что в то же время проживал на острове Мадейре, а позже в Лиссабоне, другой русский главнокомандующий и наместник – граф Ламберт. В означенном письме от 2/14-го февраля князь Барятинский писал мне, что положение его здоровья не позволит ему ехать на Кавказ в апреле, как предполагалось, и что он намерен еще одно лето полечиться у Вальтера. В первых числах апреля он прибыл в Женеву, откуда я получил от него второе письмо от 10/22-го апреля; а вскоре затем он переехал на Рейн в имение сестры своей княгини Зейн-Витгенштейн (близ Кобленца).
На Кавказе продолжали ожидать с нетерпением приезда фельдмаршала. К счастью, в это время в крае все было благополучно. И в Дагестане, и в Терской области, под управлением генерал-адъютанта князя Левана Меликова и генерал-лейтенанта князя Дм<итрия> Ив<ановича> Святополк-Мирского, водворилось полное спокойствие. В Кубанской области, которая оставалась единственным театром военных действий, распоряжался генерал-адъютант граф Ник<олай> Ив<анович> Евдокимов. Там продолжалось систематическое выполнение предположенного плана – вытеснения из гор последних оставшихся еще горских племен и устройства новых казачьих станиц. Сосредоточенная в этой части края масса войск почти вся употреблена была на рубку просек, проложение дорог, расчистку местности под казачьи поселения и прикрытие вновь водворенных передовых станиц.
Почти все прежнее население гор между верховьями Кубани и Белой было уже вытеснено оттуда; частью оно переселилось на указанные графом Евдокимовым места на Закубанской равнине, частью же ушло на южный склон Кавказского хребта с намерением переселиться в Турцию. Но более крупные и воинственные племена абадзехов и шапсугов решили продолжать сопротивление до последней крайности. Они еще пытались, где только могли, противодействовать заселению края казаками, нападая не только на передовые наши отряды и выдвинутые далеко в горы казачьи станицы, но и предпринимая по временам нападения на задние станицы, как бы в напоминание о былых смелых набегах на наши линии.
Так 3-го января высланная из «Абадзехского» отряда, между р. Фарсом и Этокой, небольшая колонна майора Граббе для рубки леса была атакована горцами и понесла потери, причем сам майор Граббе ранен. В феврале сосредоточен был на р. Белой довольно сильный отряд для рубки просеки от «Ханского брода» к р. Пшишу, под личным начальством самого графа Евдокимова. Горцы предпринимали нападения 24-го и 27-го февраля и 2-го марта; последнее было весьма горячее, и не обошлось без потерь с нашей стороны; однако же каждый раз горцы были отбиваемы, и работа продолжалась безостановочно.
В апреле граф Евдокимов, снова собрав отряд на р. Белой, на месте водворения новой станицы, получившей впоследствии наименование «Царской», двинулся 26-го числа в Даховское ущелье и занял его после нескольких встреч с горцами. Занятием этого ущелья обеспечился левый фланг Белореченской линии, которая, таким образом, совсем уже примкнула к главному Кавказскому хребту; вместе с тем получена твердая опора для дальнейших действий в горные котловины, простирающиеся к западу от р. Белой, между Главным хребтом и так называемыми «черными» горами.
В мае приступлено к очищению долины Куржипса (притока Белой с левой стороны), что не обошлось без боя. Абадзехи оказали упорное сопротивление; но после нескольких горячих дел были вытеснены из этой долины.
Ф. Рубо. Штурм аула Ахульго
