Армия Наполеона полностью

«Теперь, если вы представите себе всех этих людей, которые расположились в какой-нибудь деревне, вы вообразите себе, наверное, страшный хаос; но вы ошибетесь, - рассказывал другой очевидец, секретарь Императора барон Фэн. - Конечно, в подобной толпе была бесконечная суета и движение, и неизбежны были отдельные частные беспорядки, но присутствие "хозяина", пунктуальность и собранность, которыми держали каждого на своем месте, привычка к подобной ситуации, в которой мы оказывались каждый день, и единение всех служб в одну большую семью великолепно заменяли то, чего нельзя было бы добиться никаким особым наведением порядка в подобном нагромождении. Инстинктивно мы группировались каждый вокруг своего начальника и, так или иначе, ночью оказывались под какой-нибудь деревенской крышей... Как в море у экипажа нет другого дома, кроме палубы корабля, так же и здесь: все, как единая корабельная команда, если это требовалось, были готовы по свистку боцмана... Будь то в городе или в деревне, мы были экипажем на палубе, и, когда в ночной тиши Император доходил до последнего слова в последнем послании, которое он диктовал, и из глубины кабинета раздавалась его команда "По коням!", все были в мгновение ока готовы. Свисток боцмана не бывал быстрее исполнен, чем этот приказ. "По коням! По коням!" -эти слова, точно электрический импульс, пробегали по всей массе людей, повторяясь на все голоса, вплоть до последнего штабного бивака, и едва Император, который первый вскакивал в седло, проезжал несколько шагов, как уже все были на своих местах в его свите»⁴⁷.

А. Гро. Генерал Бертье на мосту под Лоди. Исп. в 1797 г.

Слова Фэна, описывающие порядок в этом огромном скопище генералов, офицеров, рядовых, лошадей, повозок, могли бы показаться слишком тенденциозными, если бы они не подтверждались многими источниками. Для нас, в частности, ценно свидетельство, исходящее от представителя армии противника, имевшего возможность наблюдать деятельность наполеоновского генерального штаба. Речь идет о русском офицере полковнике Левенштерне, который оказался в 1809 г. в Вене. В это время Россия и Франция находились не только в мире, но даже формально были союзниками, и поэтому Левенштерну представилась возможность побывать в качестве зрителя поблизости от генерального штаба Императорской армии на полях битвы под Эсслингом и Ваграмом. Вот что он рассказывал: «Он (Наполеон) следовал шагом за наступательным движением армии. Канонада загрохотала по всей линии. День был солнечным, и зрелище битвы незабываемым. Наполеон был спокоен и молчалив. Со всех сторон подскакивали адъютанты с рапортами. Он слушал их и отсылал обратно, отдавая приказы невозмутимо и точно. Если нужно было отправить кого- нибудь с приказом, он никогда не назначал адъютанта, этим занимался Дюрок, который делал это по заранее составленному списку... Все происходило без суеты и затруднений. Ложное рвение, которое так часто видишь в иных генеральных квартирах, отсюда было изгнано ...»⁴⁸

Свидетельство русского офицера подтверждается другим очевидцем, имевшим возможность сравнить генеральную квартиру Великой Армии с учреждениями подобного рода в других войсках, поляком Романом Солтыком, который в 1812 г. служил во французском штабе: «Позже, в течение моей жизни, я имел возможность наблюдать и других главнокомандующих и видел организацию других штабов, но нигде я не находил столько организованности, предусмотрительности и быстроты работы, как в штабе Наполеона...»⁴⁹