Армия Наполеона полностью

Получив всю необходимую ему информацию, Император, когда позволяли обстоятельства, собирал вокруг себя своих ближайших соратников, чтобы отдать последние устные распоряжения перед генеральным сражением. Так было на рассвете перед битвой под Аустерлицем, так было ночью перед Бородиным. Жиро де Л'Эн, адъютант генерала Дессе в кампании 1812 г., рассказывает: «Ночью Император собрал вокруг себя всех маршалов и главнейших из генералов, чтобы сообщить им свои инструкции на завтрашний день. Каждый, получив их, вернулся на свой бивак, и уже в письменном виде приказы были донесены до дивизий. Это было посреди ночи. Генерал Дессе получил распоряжение, касающееся его дивизии. Мы начали читать приказ при свете костра, вокруг которого мы, наполовину заснувшие, сидели, приткнувшись друг к другу, но это чтение... представляло для нас слишком большое значение, чтобы мы могли пропустить хоть слово из него» ⁵⁵.

Обычно еще до первых лучей солнца все были на своих местах, и когда канонада, вдруг начинавшая грохотать по всему фронту, возвещала о начале новой великой битвы, Император неизменно находился на своем командном пункте, располагавшемся чаще всего за серединой фронта своих войск.

В регламенте от 14 января 1812 г. о размещении императорской свиты во время боя говорилось: «Когда Его Величество находится во главе своей армии перед неприятелем, он не желает, чтобы его сопровождал кто-либо, кроме лиц, ответственных за бригаду лошадей, и взвода охраны, с ним также должны находиться начальник штаба с одним из своих адъютантов и высшим офицером штаба, гофмаршал, два адъютанта Императора и два ординарца.

Все остальные адъютанты и офицеры-ординарцы Его Величества, офицеры его свиты, адъютанты, состоящие при свитах генералов, составляют вторую группу в 200 туазах (400 м) дальше от неприятеля, чем Император. С этой группой находится бригада верховых лошадей Его Величества.

Адъютанты начальника штаба, офицеры его штаба, которые ему наиболее необходимы, офицер с сумкой с документами через плечо, генерал, командующий артиллерией армии, генерал, командующий инженерными войсками, составляют третью группу, также находящуюся в 200 туазах дальше от неприятеля, чем Император, но левее второй группы.

Остальная часть штаба и все, что к нему относится, а также остальные верховые лошади располагаются, по крайней мере, в 600 туазах (1200 м) позади Его Величества и находятся под командованием штабного генерала.

Дежурный эскадрон располагается в зависимости от обстоятельств»⁵⁶.

Впрочем, насколько исполнялся этот регламент, трудно сказать: «Когда Император слишком приближался к опасности, он отсылал всех своих офицеров и едва позволял оставаться с собой князю Невшательскому и герцогу Виченцскому (Коленкуру). Один паж имел привилегию не удаляться от него и подавал подзорную трубу, когда это было необходимо. Неоднократно я видел, как гофмаршал и обер-шталмейстер были обеспокоены тем, что многочисленная и блестящая кавалькада главной квартиры слишком привлекала внимание и вражеские ядра падали совсем близко от Императора. В этом случае Наполеон намеренно оставался на месте, стараясь отослать всю свиту назад, но подобные приказы всегда плохо исполнялись, столь трудно было убедить молодых людей, таких как наши, что какое-либо опасное дело могло обойтись без их участия»⁵⁷. Эти строки принадлежат человеку, без которого, как мы уже сказали, трудно было бы представить себе эту небольшую экскурсию по императорской главной квартире, барону Фэну. Ему же принадлежит лаконичное описание бивака, который разбивали для императора и его свиты тогда, когда пушки смолкали, а в наступающих сумерках оркестры Гвардии играли «Победа за нами!»: «На поле боя палатки Императора ставили посреди каре Императорской Гвардии. Тогда гвардейские генералы пополняли собой его двор или, скорее, военную семью...

В императорской ставке было три главных палатки*: палатка Императора, палатка офицеров свиты и палатка начальника генерального штаба. Эти палатки были из холста с синими и белыми полосами, обрамленные бахромой из красной шерсти. Жилище Императора было разделено холщовой перегородкой на две соединявшиеся между собой комнаты.

* Регламент от 14 января 1812 г. говорит о 8 палатках (см. Приложение VIII), однако, как бы это ни было странно, мы больше доверяем в данном случае мемуарам. Из предыдущих глав читатель, видимо, уже хорошо понял, что к официальным предписаниям надо подходить очень осторожно, никогда без проверки не принимая их буквально. Практически все воспоминания современников, а также иконографические документы того времени указывают лишь на наличие двух-трех палаток в ставке Императора, в частности это относится и к периоду войны 1812 г.