Среди характерных особенностей наполеоновского стиля руководства войсками в ключевые моменты кампании бросается в глаза еще одна деталь - обязательные личные рекогносцировки позиций неприятельских войск. Уже отмечалось, что рекогносцировки принадлежали к одной из важнейших областей активной службы офицеров штаба, однако накануне генерального сражения Император не довольствовался рапортами своих подчиненных, он должен был все видеть сам. Рассказами о личных рекогносцировках Наполеона пестрят мемуары всех его приближенных. Приведем для примера свидетельства, относящиеся к моменту, предшествующему Бородинской битве. Уже упоминавшийся нами польский офицер Роман Солтык рассказывал: «Прежде чем дать битву на Москве-реке, Наполеон решил провести тщательную рекогносцировку неприятельских позиций и употребил для этого большую часть дня 6 сентября. Окруженный многочисленным штабом, он выехал на аванпосты, и, так как я был в его свите, я мог убедиться, с каким неослабным вниманием он изучал позиции противника. Не раз он поднимался на небольшие возвышенности, спешивался и с помощью подзорной трубы обозревал все части русских линий, узнавая время от времени дополнительную информацию у своих генералов... Наполеон вернулся к закату на свой бивак, чтобы отдать последние приказы на следующий день. Он прилег на свою походную кровать лишь на два часа» 53.
С авантюрными подробностями рассказывает о рекогносцировке Наполеона в этот же день и другой уже известный нам персонаж, барон Лежен, в начале кампании 1812 г. полковник штаба Бертье: «Шестого сентября едва рассвело Император с князем Бертье, принцем Евгением, двумя офицерами и со мной без привычной свиты отправился вдоль фронта армии противника. Повсюду наши передовые посты были чуть ли не в пистолетном выстреле от неприятельских, однако никто не стрелял друг по другу, кажется, что усталость предыдущих дней усыпила гнев сражающихся. Император использовал это обстоятельство, чтобы в деталях и как можно более близко рассмотреть, каким образом лучше атаковать русских. Я не без беспокойства видел, что он подвергается опасности нападения вражеских солдат, которые могли скрываться где-нибудь в овраге... Наполеон, однако, скакал первым и вдруг лоб в лоб встретился с патрулем из двадцати казаков, которые оказались в четырех шагах от нас. Казаки подумали, очевидно, что их захватили врасплох, и начали было разворачивать коней, но, увидев, что мы сами были в малом числе и стали уходить от них в галоп, они бросились преследовать нас и проскакали несколько сотен шагов. Впрочем, быстрота наших лошадей и мешавшие преследованию заборы помогли нам выпутаться из весьма деликатного положения» 54. Заметим, однако, что в рассказе Лежена Наполеона сопровождали лишь маршал Бертье и три офицера (вместе с автором), а Солтык указывает: «...окруженный многочисленным штабом...». Мы оставляем читателю право выбирать: идет ли речь о двух разных рекогносцировках 6 сентября, об отдельном эпизоде большой рекогносцировки, не замеченном или не описанном Солтыком, или просто Лежен, как это уже можно видеть в его мемуарах, отдается воле своего воображения. Не вызывает сомнений лишь то, что в памяти всех, кто окружал Императора, оставались эти беспрестанные, часто сопряженные с немалым риском, разведки, проводившиеся перед каждой значительной битвой.
