И армия всегда отвечала на этот призыв: она шла за ним, верила ему и обожала его...
Честь, отвага, преданность Императору и способность не унывать в самых тяжелых условиях — вот, собственно, и все главные моральные характеристики, свойственные наполеоновской армии в целом. Не случайно Гейне, мальчишкой видевший эту великую эпоху, в замечательном произведении «Das Buch Le Grand» дал короткое, но такое блистательное по точности, почти исчерпывающее описание солдат Наполеона: «Я вышел из дома и увидел вступающие в город французские войска, этот ликующий народ - дитя Славы, с пением и музыкой прошедшие весь мир, радостно-серьезные лица гренадеров, медвежьи шапки, трехцветные кокарды, штыки вольтижеров, полных веселья и point d'honneur*...»54
*
Тем не менее описание морального облика наполеоновской армии будет неполным, если не затронуть одного очень важного для любого воинского организма вопроса, а именно дисциплины.
Насколько прочными были узы дисциплины и субординации, связывающие французские войска эпохи Первой Империи, и на чем прежде всего держалась дисциплина? Собственно говоря, рассказывая об отваге наполеоновской армии, мы уже отвечали на вторую часть этого вопроса. Де Брак со своей воинской лаконичностью так формулирует принципы, на которых строилась дисциплина:
Действительно, материальные стимулы, страх наказания играли, конечно, свою роль, но они не были единственной базой дисциплины и субординации. «Страх как основа для порядка был практически неизвестен большинству наших солдат, - писал генерал Фуа. - В большинстве полков с ними обращались с крайней мягкостью. Телесные наказания не употреблялись, ибо их отвергало общественное мнение; подобные наказания вообще могут существовать как обдуманная мера лишь в тех странах, где бьющие считают себя существами высшего порядка по сравнению с теми, кого бьют...
Однако субординация царила в нашей армии, быть может, в большей степени, чем в любой другой армии Европы...»56
Конечно, картина, написанная Фуа, не свободна от идеализации. Порядок в наполеоновских войсках имел свои лимиты, а дисциплина, как и в любой армии, давала сбои, подчас весьма значительные, но об этом несколько позднее.
А пока отметим, что дисциплина действительно была во многом построена на чувстве чести и разделялась, условно говоря, на две составляющие, существование которых хотя и не фиксировалось официальными регламентами, но не было от этого менее реальным.
«Первая дисциплина» относилась к боевой деятельности. И здесь можно с уверенностью сказать, что не было армии, где она была бы столь строга и неумолима. Проступок, за совершение которого солдат других войск мог получить сотню-другую палочных ударов, во французской армии наказывался расстрелом. Уход с порученного поста, непослушание старшему в боевой обстановке карались смертью. В принципе карался расстрелом и грабеж, однако с последним вопросом дело обстояло не просто, о чем мы еще будем говорить.
«Другая дисциплина» относилась к упущениям в деталях службы, к соблюдению формы одежды и внутреннего распорядка. Здесь царила такая терпимость и мягкость, которые были бы немыслимы, например, в прусских войсках. «В некоторых армиях доводят до предела строгость к деталям, которые в глазах разума кажутся малозначительными, - писал маршал Мармон. - Если дело идет о мелочах униформы или временном отсутствии неподвижности в строю, слишком суровое наказание неправильно... Во французской армии часто бывает достаточно лишь похвалы или порицания, возданных к месту, и благородного соревнования. Ведь наказания и отличия, основанные на мнении товарищей, обладают чудесной способностью бесконечно варьироваться и мощно воздействовать на благородные сердца »57.
«Если солдат попался на мелких провинностях, - отмечал автор "Замечаний о французской армии последнего времени", - то его пристыдят, сделают ему выговор, подействуют на самолюбие, лишение свободы для него - уже строгое наказание, неувольнение со двора, арест составляют высшие наказания; вывод в строй в шапке, когда другие в киверах, следование в тылу части, держа ружье прикладом вверх - вот наказания, чаще применяемые»58.
Чтобы сравнить старо прусский стиль дисциплины с французским, можно сопоставить наставления Фридриха II, приводимые им в поучении своим генералам. Им предписывались строгие меры предосторожности и неусыпного контроля за солдатами, которые следует соблюдать, чтобы предотвращать дезертирство на походе: тут и посты егерей, спрятанные во ржи, и гусарские патрули, так как гусары и егеря были набраны из наиболее надежных элементов. Здесь же категорические запрещения солдатам передвигаться иначе как строем и в сопровождении офицеров. «Большая часть армии состоит из порочных, несдержанных людей, - наставлял король, - если генерал не будет постоянно внимателен к тому, чтобы они оставались в рамках долга, эта искусственная машина... скоро сломается...»59
