Нет сомнения, что Наполеон нашел ключ к душе солдата, умел воздействовать на него личным примером и страстной речью. Величественный перед строем войск, идущих на смерть, он был доступен и прост в общении на биваке и в походе, позволяя солдатам то, что никогда не разрешил бы никому из своих генералов.
За два дня до битвы при Аустерлице Император приблизился к биваку гренадер линейного полка. Он подошел к огню и вытащил оттуда пару печеных картофелин. Гренадер Жазон, варивший суп, сделав вид, что не узнал Наполеона, сказал: «Эй, товарищ, смотри не съешь все!» - «Ничего, найдешь еще, - добродушно усмехнулся Император, - ты ведь знаешь, что на походе нужно делиться» 43.
Незадолго до сражения под Фридландом Наполеон проезжал мимо полков, идущих по дороге форсированным маршем. Не стесняясь присутствия Императора, а может специально в расчете на это присутствие, пехотинцы громко разговаривали. "Ему нужно было бы набирать армию из добровольцев", — сказал кто-то из солдат. "Где он их найдет-то!" - ответил другой. "Вот именно! Собачье это занятие", - добавил третий. "А ему нужно сто тысяч человек в год!" - "Что, что? Сто тысяч? Да ему двести тысяч человек будет мало!.." Подобные речи часто достигали ушей Императора, но он только посмеивался над ними... 44
На марше к Ульму, в деревушке Хаслах, главной квартире пришлось разместиться в доме, уже занятом солдатами. Офицеры объяснили, что здесь будет располагаться штаб Императора, и солдаты без возражений удалились. Но один молодой барабанщик, пригревшись у печки, ни за что не хотел уходить. Он говорил, что «здесь места хватит на всех, что на улице холодно, что он ранен и, вообще, отсюда никуда не уйдет». Офицеры хотели было выдворить его силой, но в это время вошел Наполеон. Узнав причину спора, он засмеялся и разрешил, чтобы солдату «оставили его стул, раз уж он так им дорожит». Так Император и барабанщик заснули, сидя напротив друг друга, в кругу стоявших в почтительном молчании и ожидавших приказов генералов и сановников45. Последний эпизод подтверждается двумя совершенно независимыми источниками и практически не вызывает сомнения в своей реальности, но это, впрочем, и неважно - подобными сценами полны все воспоминания, записки и дневники современников, и конечно, их нельзя отнести лишь к вымыслу «наполеоновской легенды».
В памяти солдат, несомненно, сохранились моменты, когда Император ужинал с гвардейцами на зимнем биваке в кампании 1807 г., разделив с верными гренадерами несколько мерзлых картофелин, или когда он ел суп вместе с 11-м линейным полком. Очевидец рассказывает о последнем эпизоде: «Император был очень усталым и остановился на нашем биваке у костра. Он лег на солому, подперев голову. Мартель (капрал вольтижеров 11-го линейного) приблизился к Императору и спросил его: "Сир, Ваше величество не желает попробовать нашего супа?" — "А хлеб есть?" - "Да, сир". - "Ну что ж, давайте". Мартель дал ему котелок и серебряную ложку. "Ничего себе! Белый хлеб и серебряная ложка! Где ты все это взял?" - "Хлеб я принес из деревни, где находится госпиталь, а ложку я нашел на офицере, убитом под Госпишем". В то время как Император ел суп, Мартель отрезал кусок курицы и дал ему тоже. Тот съел ножку и перед тем как уйти, достал семь золотых монет из кармана и вручил Мартелю. Капрал с гордостью показал деньги своим солдатам и сказал: "Вот, Его Величество дал мне 200 франков, мы выпьем за его здоровье". - "Да здравствует Император!" - закричала ли солдаты» 46.
