Как видно из приведенных примеров, военная фемида была сурова; и достаточно вспомнить о фузилере Этьене Дебардье, отправившемся на долгие годы на каторгу из-за украденной ложки, чтобы понять, что в наполеоновской армии при возможности наказывали, и наказывали порой жестоко. О том, как изменялось поведение французских солдат в зависимости от обстоятельств, хорошо рассказал полковник английской армии, участник Испанской кампании, сэр Джон Нейпир. В его знаменитом произведении «История войны на Пиренейском полуострове» есть описание момента, когда французские войска покидают в 1811 г. территорию Португалии и вступают на испанскую землю, рассматривавшуюся, по крайней мере, официально как территория союзного государства. Вот что пишет Нейпир: «Здесь проявилось все, на что способна французская дисциплина в самых тяжелых обстоятельствах. Едва только люди, в течение долгих месяцев жившие одним грабежом, путь которых был отмечен насилиями и опустошениями, пересекли воображаемую линию, разделяющую два королевства, как они вернулись в рамки самой строгой дисциплины, не позволяя себе ни малейшего дурного поступка по отношению к испанцам. Они скрупулезно платили за все, что требовалось для армии, в то время как даже хлеб стоил 48 су* за фунт!»71
* 48 су = 2,4 франка, франк - 5 граммов серебра.
Русские, а особенно советские, историки не скупились на черные краски для описания грабежей и мародерства наполеоновской армии на территории России в 1812 г. И в общем, если отбросить ряд преувеличений, они были недалеки от истины. Но даже забыв, что Великая Армия была не одинока в своих эксцессах, картина будет неполной, если не указать реакции французского командования на эти беспорядки. С этой точки зрения, для нас очень интересны бумаги штаба Даву, хранящиеся (частично в подлинниках, частично в копиях) в архиве Венсеннского замка. Вот только некоторые из этих документов:
«Генерал Ромёф
1-й корпус теряет с каждым днем свою дисциплину. Солдаты безнаказанно мародерствуют чуть ли не на глазах офицеров, и эти беспорядки оправдывают тем, что раздачи продовольствия нерегулярны и что им не хватает хлеба. Под предлогом поисков продовольствия ломают шкафы и крадут белье, вещи, деньги. Повозки, которые должны вести продовольствие, используются для перевозки награбленного. Маркитанты и маркитантки если не участвуют в грабеже, то скупают и продают награбленное. Подобное поведение, если оно не будет пресечено, запятнает нашу униформу, наш национальный характер и сделает нас солдатами, недостойными нашего монарха.
Г-н маршал приказывает немедленно сделать обыск во всех повозках, которые следуют за полками, конфисковать все украденные предметы и послать их генералу Сонье, начальнику военной жандармерии 1го корпуса, который передаст их властям г. Вильно...
Маркитанты, маркитантки, захваченные на месте преступления, будут тотчас же арестованы и отконвоированы к начальнику жандармерии Сонье, который предаст их суду.
Французская армия неоднократно в своих походах терпела лишения, солдаты питались иногда несколькими каштанами в день, но не предавались грабежу. Сейчас раздачи хлеба нерегулярны, но они заменены раздачами мяса и риса. Желудок солдат наполнен, пусть и не идеально. В любом случае даже самые большие лишения не могут оправдать грабежа... Подобные действия осуществляют не те солдаты, которые стоят под знаменами, а те, кто позорно их покидает. Сами солдаты должны справиться с нарушениями дисциплины»72.
А вот еще один приказ, отданный по корпусу Даву, на этот раз в Минске, 9 июля 1812 г.: «Категорически запрещается всем офицерам и солдатам покидать лагерь без разрешения. Полковники могут дать для солдат не более чем по пять увольнительных на роту для выхода в город, а для офицеров -не более чем по двенадцать на полк. Г-н маршал требует восстановления строжайшего порядка и дисциплины в течение 24 часов. Мы должны покарать тех, кто делает нас ужасом для наших друзей, народа, преданного нашему монарху
