В этом курьезном эпизоде раскрываются характерные черты французской дисциплины. Как мы видим, случай, который в ряде других армий мог остаться просто без внимания, тем более что солдаты сами поколотили незадачливого выпивоху, здесь, несмотря на отсутствие физического наказания, обернулся для провинившегося жестокой карой. С другой стороны, облик этой экзекуции вызвал неоднозначную реакцию, и она стала предметом внимательного разбирательства вышестоящих инстанций, последнее, как кажется, показывает, что в отсутствие боевых действий даже малозначительные проступки бывали нечастыми.
Подводя итог, можно сказать, что охарактеризовать степень дисциплинированности наполеоновской армии однозначно довольно трудно. Здесь можно было найти все – от строгого соблюдения порядка и уставов до расхлябанности и мародерства.
Несмотря на противоречивость источников, очевидно, пожалуй, одно – эта дисциплина, как минимум, не уступала той, что существовала в иностранных армиях, хотя она и базировалась там на других принципах. Генерал Фуа в своем очерке, посвященном английским войскам, очень метко охарактеризовал эту разницу: «Едва они (
Ежеминутная строжайшая субординация – это условие “sine qua non” в английской армии, которая не может существовать, соблюдая сдержанность в изобилии, а, с другой стороны, не разбегаясь в случае голода»[697].
Чтобы завершить моральный портрет наполеоновской армии, мы рассмотрим еще одну проблему, а именно: взаимоотношения между солдатами, офицерами и различными частями, ее составляющими.
Как нетрудно предположить, в армии, где существовал культ чести, где жажда славы и отличий неминуемо вызывала соперничество, и где смерть рассматривалась как «обыденное явление жизни», малейшее посягательство на чье-то достоинство неминуемо должно было приводить к кровавой резне. Так, в общем, и было.
Хотя официальной статистики числа дуэлей в наполеоновских войсках не было, уже сам факт того, что практически все мемуаристы имели за свою карьеру хотя бы один поединок, говорит сам за себя. «Я знал много офицеров, которые были охвачены настоящей манией дуэлей, – пишет современник, – они считали, что необходимо иметь хотя бы одно “дело чести” в месяц»[698].
Хотя император не любил дуэлянтов, никаких запретительных мер на этот счет в армии фактически не применялось. В мемуарах Верньо говорится, например, что в их полку (4-м конно-артиллерийском) офицер, подравшийся на дуэли без разрешения дежурного командира батальона, получал четверо суток ареста, а если дуэль закончилась смертью одного из дуэлянтов, то выживший отправлялся на четверо суток за решетку. Для солдат и унтер-офицеров наказанием были, соответственно, двое суток гауптвахты или двое суток карцера[699]. Последнее – дуэль между солдатами была спецификой наполеоновской армии. Подобная вещь была совершенно немыслима в русских или австрийских войсках, весьма далеки от этого были и англичане, хотя у них допускалось выяснение отношений между рядовыми в кулачном поединке.
Солдатские дуэли существовали во французской армии еще при Старом порядке, они пережили революцию и сохранились в эпоху Империи. Столь же ничтожное наказание, о котором пишет мемуарист, конечно, не останавливало желающих подраться, тем более что оно налагалось только на тех, кто принял участие в дуэли без разрешения!
Что же касается списка наказаний в солдатской книжке, то там дуэль вообще не упоминается.
Ничто не мешало поэтому старым воякам поддерживать и, более того, культивировать обычай дуэли в наполеоновской армии. Особенно выделялись среди этих носителей «традиции» – полковые учителя фехтования. «Они подбивали меня на то, чтобы я устроил ссору с поединком без всякой причины, – рассказывает о своих учителях фехтования знаменитый капитан Куанье, тогда молодой солдат. – Ну, доставайте свою саблю, – сказал бретёр, – я выпущу из тебя небольшую капельку крови.
– Посмотрим, господин наглец.
– Возьми себе секунданта.
– У меня его нет.
Но мой старый учитель фехтования, который участвовал в этом “заговоре”, сказал:
– Хочешь, чтобы я был твоим секундантом?
– Да, папаша Пальбуа, это будет замечательно.
– Ну, что ж, тогда пойдем на место, хватит разглагольствовать»[700].
Впрочем, эта дуэль была прервана самими организаторами, молодого солдата просто испытывали на храбрость. Этот «экзамен» Куанье успешно сдал. «Я был признан хорошим гренадером, – вспоминал он, – Я понял, что они от меня хотели, это испытать меня и сделать так, чтобы я заплатил за выпивку, что я охотно сделал, и они остались мне признательны. Гренадер, который утром собирался убить меня, стал моим лучшим другом…»[701].
