Дело в том, что присутствие иностранных контингентов в армии Империи за время ее истории было очень неравномерным. В первые годы правления Наполеона в армии был сравнительно невысокий процент нефранцузов, а именно 16,6 % ее численности, как уже указывалось, составляли выходцы из новых департаментов, кроме этого существовало небольшое количество иностранных частей на службе Франции. В кампании 1805 г. на стороне императорских войск сражаются первые союзные контингенты – итальянские войска, голландские части, баварцы… Однако роль этих контингентов в боевых действиях была незначительной, французский элемент доминировал здесь абсолютно, и не будет большой неточностью называть Великую Армию 1805 г. и даже 1806–1807 гг. – французской. Но очень скоро ситуация кардинально меняется, и армия становится все более и более интернациональной за счет прилива в ее ряды сотен тысяч иностранных солдат. Этот процесс эволюции наполеоновских войск, как мы и указывали, и является темой данной главы.
Прежде всего необходимо ответить на вопрос, как эти многонациональные контингенты ассимилировались в едином воинском организме. Не стала ли армия Наполеона неким подобием полчищ Ксеркса (в изображении древнегреческих источников, конечно), где многочисленные разноплеменные толпы опасливо шли в бой, повинуясь ударам бичей надсмотрщиков.
Для начала рассмотрим, как служили те иностранцы, которые непосредственно были зачислены в части императорской армии (как уже отмечалось, таковых было около 400 тысяч).
Действительно, с 1811 г. «французские» полки стали представлять собой довольно необычное зрелище. Здесь наряду с французами служили бельгийцы, немцы, итальянцы, голландцы. Не составляли исключения и гвардейские части. Вот что вспоминает барон Бургуэн в 1812 г., молодой офицер 5-го тиральерского полка, о своей части: «Во французских полках был обычай: для того чтобы скрасить монотонность долгих маршей, петь все песни, которые помнили солдаты и офицеры. Каждый край привносил что-то свое. Спетое один-два раза запоминали все… В нашей части песни Лангедока, Прованса и Пикардии соседствовали с песнями Парижа, Пьемонта и всех других областей империи – ибо в 5-м тиральерском, как и в других полках императорской армии, служили «французы» из Генуи и Амстердама, Майнца и Эрфурта, здесь пели на всех языках и на всех наречиях…»[749].
Чтобы оценить, как проходили службу эти столь разные люди, мы провели анализ архивных источников, рассмотрев послужные списки более 1200 солдат нефранцузского происхождения. Одним из самых важных показателей отношения солдат к службе является процент дезертирства. Элитные части, закаленные в боях, о которых речь пойдет в следующей главе, имели лишь ничтожный процент дезертиров (см. гл. XIII), в наихудших же полках этот процент был особенно значительным. Таким образом, степень распространенности дезертирства в том или ином воинском коллективе служит хорошим показателем его качества.
Другим параметром, по которому можно судить о заслугах той или иной части, является процент боевых потерь – прежде всего пропорция убитых на полях сражений. Как вполне понятно, чем больше убитых, тем более отважно сражались солдаты. Правда, в отношении последнего параметра в нашем случае нужно быть все же весьма осторожным – ведь солдаты разных наций сражались в строю одних и тех же полков, а следовательно, возможность уклониться от столкновения с врагом, при условии что остальные шли вперед, была ограниченной. Тем не менее данным параметром также не следует пренебрегать.
Согласно нашим подсчетам на основе анализа около 1200 солдат нефранцузского происхождения[750] были получены следующие результаты.
Процент дезертиров и боевых потерь в зависимости от национальной принадлежности солдат[751]
Как мы видим из этих не допускающих двусмысленности цифр, процент дезертиров мало различался в зависимости от национальной принадлежности. Исключение составили кавалеристы-немцы, в рядах которых констатировали несколько большую пропорцию дезертиров, чем среди их французских и итальянских коллег. Однако возможно, это связано просто с недостаточностью выборки. Наоборот, среди пехотинцев немецкого происхождения процент дезертиров даже ниже, чем среди французов. В общем же на примере итальянцев хорошо видно, что количество дезертиров среди солдат иностранного происхождения было, конечно, выше, чем среди французов, но отличалось все же весьма незначительно.
Что же касается боевых потерь, они также оказались практически одинаковыми. Выброс в большую сторону – 5,4 % павших в бою пехотинцев немецкого происхождения – объясняется не каким-то особым героизмом немцев, а скорее все же относится к области случайных смещений. В общем же видно, что немецкие и итальянские новобранцы, зачисленные на службу во французские полки, сражались так же достойно, как их товарищи, родившиеся в Бургундии или Шампани.
