Русские генералы располагали куда более значительными силами. Чичагов имел в день сражения около 30 тыс. человек, Витгенштейн также около 30 тыс. человек, наконец, от главной армии прибыли отряды Платова и Ермолова, которые перешли накануне Березину у Борисова и расположились позади войск Чичагова. В общей сложности – около 70 тыс. солдат. Преимущество в силах, как мы видим, было более чем значительно. Однако необходимо принять во внимание, что отряд Ермолова был крайне утомлен форсированными маршами и не мог принять участия в сражении. Фактически остались без боевой задачи и казаки Платова. Наконец, Витгенштейн будет действовать крайне осторожно. Часть его войск утром 28 ноября занималась к тому же окончательным пленением остатков отряда Партуно, другие подходили к полю сражения постепенно. В результате на западном берегу войска Наполеона будут атакованы 25 тысячами русских солдат, а на восточном – 14–15 тысячами. Однако, даже принимая во внимание неучастие в бою многих русских полков, Чичагов и Витгенштейн располагали практически двойным перевесом в силах.
На правом берегу сражение началось с рассветом. Адмирал Чичагов поручил генералу Чаплицу выступить с авангардом и напасть на неприятеля. Русские войска двинулись четырьмя группами: впереди отряд генерала Рудзевича, поддержанный слева и справа колоннами генералов Корнилова и Мещеринова, вдоль по берегу Березины егеря полковника Красовского.
За исключением дороги, проходившей перпендикулярно линии фронта, и нескольких полян, все пространство, где развернулась битва, было покрыто лесом. Несмотря на то, что Стаховский лес местами был очень редким, действовать в сомкнутых строях представлялось мало возможным, и волей-неволей большая часть полков развернулась в стрелковые цепи, завязав огневой бой. Русские генералы, используя свое численное превосходство, стали активно теснить стоявшую также в лесу пехоту Удино. Неся тяжелые потери, французы, швейцарцы, хорваты… откатились назад.
Более того, одна из русских пуль ранила в бок маршала Удино. Это была уже двадцать вторая рана отважного воина. Обливаясь кровью, Удино упал с лошади, а его нога запуталась в стремени. Только вовремя подоспевший адъютант спас маршала. Командование всеми силами в Стаховском лесу принял Ней. Князь Москворецкий, видя, что дело приобретает дурной оборот, распорядился бросить в огонь вторую линию, состоявшую, как уже отмечалось, полностью из польской пехоты.
Правее дороги (по отношению к французам) двинулся вперед Вислинский легион, а левее, между дорогой и рекой, – остальные полки. Остатки пехоты 5-го корпуса лично повел в атаку старый генерал Зайончек, ветеран Египетского похода. Ему было 60 лет, но он, спешившись, пошел в строю пехоты. К этому времени бой уже приближался к тому месту, где находился сам Наполеон, и поэтому Зайончек прошел со своей колонной мимо небольшой возвышенности, на которой стоял Император.
«В голове первой дивизии, – вспоминает Генрих Дембиньский, – в пешем строю шел генерал Зайончек. На нем была соболиная шапка, на шее теплый шарф. Он шел с обнаженной шпагой, поддерживаемый адъютантами Мирошевским и Володковичем. Император, хотя хорошо помнил Зайончека с Египта, не узнал его, и, приняв за Домбровского, крикнул: “Давайте же, Домбровский! Возьмите реванш!”[852] Когда адъютанты повторили Зайончеку слова Императора, так как он их не расслышал, генерал сказал: “Ответьте ему, что я возьму реванш за Домбровского”»[853].
Польские части стремительно атаковали русских стрелков и отбросили их в глубину леса. А 12-й польский пехотный полк так активно преследовал отходящие части Чаплица, что чуть не захватил батарею, стоявшую уже по другую сторону леса. Впрочем, этот успех был куплен дорогой ценой. В числе раненых польских воинов был и генерал Зайончек. Адъютанты отнесли своего командира в тыл, где его немедленно прооперировал знаменитый хирург Ларрей, ампутировавший старому генералу раненую ногу.
Однако в этот момент Чичагов прибыл в Стахов и приказал бросить в бой 9-ю дивизию Войнова и 18-ю дивизию Щербатова, которых повел в атаку начальник штаба армии генерал Сабанеев.
С громкими криками “Ура!” и барабанным боем тучи стрелков наводнили лес. Нужно сказать, что генерал Сабанеев был большим любителем стрелковых цепей, и поэтому тысячи людей были введены в бой в рассыпном строю. Польские полки откатились с тяжелыми потерями, причем были ранены генерал Домбровский, полковники Малаховский, Блумер и Серавский.
Однако этот успех был куплен ценой полного расстройства рядов русской армии. Войска авангарда смешались с войсками 9-й и 18-й дивизий. Ни Сабанеев, ни Чаплиц, ни тем более Чичагов, даже не покинувший Стахова (злые языки утверждали, что адмирал в это время преспокойно попивал чай в теплой избе) не управляли боем. Дунайская армия представляла собой огромные массы стрелков, ведущих беспорядочный бой и рассыпанных по лесу на широком фронте. По всей видимости, лишь несколько резервных частей, стоявших на полянах, остались в сомкнутом строю.
