Конечно, в иной ситуации факт нахождения на противоположном берегу реки русских войск не означал непременно трагедии для наполеоновских войск: известно, как обычно сложно было оборонять водную преграду огромной протяженности. Однако в условиях, когда на плечах у отступающих французов висели армии Витгенштейна и Кутузова, а времени и места для маневра практически не оставалось, дело приобретало поистине трагический оборот. Если же принять во внимание степень разложения большей части Великой Армии, то в подобной ситуации она просто оказалась на грани гибели.
«Дело становится серьезным», – мрачно заметил Император Коленкуру. Теперь его самые дурные предчувствия оправдывались. Впрочем, через день Наполеон получил известие о том, что 2-й корпус герцога Реджио (Удино) атаковал авангард Дунайской армии, который был непредусмотрительно выдвинут прямо навстречу главным силам французов. Удино сообщал о том, что этот авангард (под командованием графа Палена) наголову разбит и что 2-й корпус ворвался в Борисов, захватив богатые трофеи. Однако это известие было слабым утешением: мост через Березину был разрушен, а на противоположном берегу стояли русские войска.
В этой, казалось бы, безвыходной ситуации Император проявил твердость духа и мастерство полководца. Еще накануне генерал Корбино, двигавшийся на соединение со 2-м корпусом, нашел брод через Березину в районе деревни Студянка (16 км севернее г. Борисова). В то же время Наполеону донесли о существовании брода у деревни Ухолода южнее Борисова. Направив на Ухолоду небольшой отряд, а также осуществив демонстрацию попытки восстановления переправы непосредственно у Борисова, Император двинул свои главные силы на Студянку.
Вечером 25 ноября сюда прибыли части корпуса Удино, а также понтонеры генерала Эбле – мужественные солдаты, сохранившие, несмотря на перипетии отступления, порядок, дисциплину и готовность к самопожертвованию. Понтонеров было 400 человек (7 рот) с полной экипировкой и вооружением. Всего лишь за пять дней до этого в Орше вследствие недостатка упряжных лошадей были сожжены понтоны, с помощью которых можно было бы быстро навести мост. Учитывая ширину реки в районе Студянки (около 110 м), ее глубину (около 2 м) и скорость течения, на это потребовалось бы не более часа. Но теперь понтонного парка не было. К счастью для Великой Армии, генерал Эбле предусмотрительно сохранил шесть фур с инструментами, две походные кузницы и два фургона с углем. Тотчас же понтонеры и саперы приступили к делу – в сгущающихся сумерках зажглись огни походных кузниц, и закипела работа, которая продолжалась всю ночь. Пока саперы 2-го корпуса разбирали дома Студянки и пилили деревья, понтонеры ковали скобы и гвозди, собирали козлы, готовили плоты.
С рассветом 26 ноября небольшой отряд кавалерии с вольтижерами на крупах лошадей перешел реку вброд и завел бой с отрядом, обороняющим противоположный берег. Однако, к удивлению Наполеона, русские войска не оказывали значительного сопротивления. Чичагов, частично обманутый маневрами Императора, а частью обескураженный тем, что остался один на один с великим полководцем, оставил напротив Студянки только слабый отряд пехоты и несколько сот казаков, и все они по странной оплошности покинули ночью свой пост напротив брода.
В восемь часов утра началась наводка мостов. Мужественные понтонеры на лютом холоде вынуждены были войти, где по пояс, а где по плечи в ледяную воду. Немногие из тех, кто совершил этот акт самопожертвования, сумели пережить переправу… Согласно документу, относящемуся к этим событиям, пожалуй, самому точному, беспристрастному и лишенному всякой экзальтации – отчету полковника Шапеля, написанному 20 июля 1818 г., – более сотни понтонеров работали в воде. Почти все они умерли от переохлаждения вскоре после форсирования Березины[848]. Среди героев-понтонеров были и солдаты нефранцузского происхождения, а именно 11-я рота, состоящая целиком из голландцев.
К 13 часам дня правый мост для пехоты и кавалерии был готов, и тотчас началась переправа корпуса Удино. «Наполеон, который с утра не покидал берега Березины, встал у входа на мост, чтобы видеть, как проходит 2-й корпус, все полки которого шли в величайшем порядке и с решимостью вступить в бой»[849]. С большими предосторожностями по этому же мосту перевезли восьмифунтовую пушку и гаубицу, чтобы окончательно отогнать русский отряд от переправы.
Под грохот орудий и треск ружейной пальбы, раздававшийся с правого берега, стоя в воде, покрытой льдинами, французские понтонеры продолжали невозмутимо делать свое дело. В 16 часов был готов второй мост для артиллерии, и тотчас же по нему покатились пушки и зарядные фуры 2-го корпуса, за ними шли орудия гвардейской артиллерии и тяжелые повозки армейского артиллерийского парка.
