Гвардейские эскадроны князя Нассау спешились в Хироне и Фигейрасе. Майор барон Оберкампф, который командовал этим полком, был в отчаянии и выразил свои чувства следующими словами: «В течение пяти лет я служу во французских рядах. Я получил много лестных отзывов командования о моем поведении и поведении моего полка, и я хочу сохранить вечное доказательство этому, получив крест Почетного Легиона»[876].
Вюрцбургский батальон был разоружен в Пюисерда. Вольтижер Ланц из 1-го Нассауского желал любой ценой остаться в рядах 18-го легкого полка. «Я был три раза ранен в Каталонии, – говорил он, – сражаясь плечом к плечу с французскими солдатами, с ними я получил награду, и с ними я хочу окончить мою жизнь…»[877].
Не менее трогает своим благородством и рыцарственными чувствами письмо, которым полковник Мебер, командир 1-го полка Нассау, ответил на самые выгодные предложения английского генерала Клинтона:
Господин генерал, мне доставили письмо, которое Вы написали мне из Виллафранки 18 числа сего месяца. Для человека чести Ваше предложение слишком оскорбительно и неприемлемо.
У меня нет ничего более святого, чем сражаться за дело Его Величества Императора Наполеона Великого… Ваше предложение лишь еще больше укрепило меня и мой полк быть верным долгу. Как человек чести и верности я считал своей обязанностью передать Ваше письмо моему дивизионному генералу и еще раз уверить его в преданности моего полка»[878].
Октябрьский декрет произвел впечатление удара грома не только на личный состав частей сражавшихся в Испании, но и на солдат иностранных полков. Месяц спустя после подписания этого документа 500 человек – остатки полка Жозефа Наполеона – собрались для последнего смотра. В рядах застыли ветераны Русского похода и кампании 1813 г. Генерал Тилли прочитал императорский декрет по-французски, а Кинделан перевел его на испанский язык.
«Наименование “пионеров” произвело на солдат впечатление, которое можно передать только одним словом – отчаяние, – писал в своем рапорте Тилли. – Воины, покрытые ранами в последних кампаниях, были возмущены тем, что им дали наименование саперов-рабочих, они сказали, что, если так их отблагодарили за службу, они никогда не возьмут в руки кирку»[879].
Генерал Михал Сокольницкий (1760–1816).
Польский офицер, участник восстания Костюшко, служил в польских легионах с момента их создания на французской службе, впоследствии генерал герцогства Варшавского, произведен в дивизионные генералы за отличие в боях под Сандомиром. В 1812 г. Сокольницкий был начальником контрразведки Великой Армии. В 1813 г. командовал кавалерийской дивизией. Защищал Париж в 1814 г. После первого отречения императора вернулся в Польшу
Действительно, нельзя не признать, что декрет от 25 октября 1813 г., несмотря на всю критичность положения, в котором находилась Империя, был скорее продиктован эмоциями, которые вызвала у Наполеона измена союзников Рейнской конфедерации, чем жесткой необходимостью. Он обрушился всей тяжестью как раз на тех, кто, несмотря ни на что, остался в строю: те, кто не хотел оставаться, давно уже разбежались.
Без сомнения, вопрос присутствия на службе Франции иностранных контингентов в условиях отложения союзных государств, а также присутствия в иностранных полках подданных этих государств требовал скорейшего разрешения, но, возможно, имелись способы сделать это более тактично, уважая заслуги тех, кто проливал свою кровь за общее дело.
К началу 1814 г. на службе Императора оставалось считаное число иностранных частей:
Вислинский пехотный полк (остатки одноименного легиона); три иностранных полка – 1-й, 2-й, 3-й; швейцарские полки; польские гвардейские конные полки и вислинские уланы; наконец, ряд экзотических формирований типа «ионических» или албанских подразделений, находившихся в далекой Иллирии. О них, очевидно, просто забыли.
Кроме того, вся армия Итальянского королевства до последнего часа существования Империи продолжала сражаться под знаменами Наполеона.
Разумеется, в рядах французских полков оставалось большое количество итальянцев, немцев левого берега Рейна, голландцев, бельгийцев, некоторое количество поляков (офицеров).
