Развлечения гренадеров были двух видов: так сказать, семейные, т. е. в кругу полка, и внешние. В казарме играли в карты в “империал” или “пике”, но чаще всего в “дрог”. Иногда занимались фехтованием, нередко танцами, последнее практиковалось особенно, если полковой “Вестрис”[899] узнавал какие-нибудь новые па, достойные, чтобы продемонстрировать их на балу.
Раз в день заходили в полковую столовую и если хотели угостить приятеля, то обычно пили “вишню в водке”, а не банальную водку, как в линейных частях. Нанося визит в столовую, не забывали поухаживать за буфетчицей, которая, впрочем, оставалась на положении доброй соседки, так что для этих посещений не приходилось особенно тратиться на наряды.
Вне казармы гренадеры любили отправиться на прогулку, на танцы или в театр, иногда в кафе, но очень редко – в кабаре: в последнем для них было слишком дурное общество.
Курбевуа, Сен-Дени, Сюрен, Рюэль, Нантер, Булонь и Сен-Клу – вот пригороды Парижа, куда гренадер отправлялся прогуляться с дамой, а иногда и в одиночестве, ибо всегда где-то поблизости можно было найти старого товарища по походам, ставшего зятем какой-нибудь прачки или живущего в уединении, после того как он отдал долг своему Отечеству.
Театрами Бульваров с их пошлыми комедиями гвардейские гренадеры пренебрегали, они любили спектакли, которые возвышали душу. “Триумф Траяна” была их любимой пьесой.
Хотя многие гвардейские гренадеры в совершенстве владели искусством фехтования, а некоторые из них даже имели удостоверения учителей фехтования, они никогда не были бретерами. Дуэль в полку была такой же редкостью, как совершение проступков, заслуживающих гауптвахты. Самое искреннее братство царило внутри полка и между родами оружия этого удивительного корпуса…
Хотя в день битвы гренадер был страшен, в Париже ребенок мог бы сделать с ним все, что он хотел, так что красивый рисунок, представляющий маленького ребенка, сидящего на коленях у гренадера и таскающего его за усы, можно сказать, сделан с натуры»[900].
Все вышесказанное, за исключением отдельных нюансов, могло быть отнесено к любому из полков Старой Гвардии (точнее, просто «Гвардии», ибо понятие «старая» появится лишь с появлением в рядах гвардейского корпуса частей, укомплектованных новобранцами), хотя, конечно, каждый из них имел свои особенности и характерные типические черты. Все те, кто служил в конных и пеших егерях Гвардии, любили подчеркивать живость и веселость солдат этих частей; и наоборот, считалось, что пешие и конные гренадеры отличались бoльшей серьезностью и даже некоторой надменностью. «Каждый раз, когда мы, конные егеря, – рассказывает ветеран полка, – проезжали мимо рядов пеших егерей, разбрасывая пыль или грязь, с обеих сторон доносились шутки и смех. Совсем не так было, когда мы проезжали рядом с гренадерами, или “ворчунами”, как их прозвали. Они совсем не смеялись…»[901].
Однако эти различия были не принципиальны. Главное – тщательный отбор поступающих, строгая дисциплина, высокие профессиональные качества, преданность Императору и беззаветная отвага были одинаково присущи всем, кто служил в гвардейских полках, составленных из старых солдат. Впрочем, всем им в равной степени было присуще и сознание своей исключительности, поддерживаемое целым комплексом привилегий и преимуществ, которыми обладали только гвардейцы.
Уже из приведенного выше портрета пешего гренадера, написанного Модюи, понятно, что гвардейцы не страдали от недостатка материальных средств. Действительно, Гвардия получала жалованье гораздо более высокое, чем линейные части. Что касается офицеров – об их жалованье уже упоминалось в главе III. Конечно, скромные солдатские оклады очень отличались от щедрых пожалований привилегированному офицерскому корпусу, однако и они весьма разнились с тем, что получали рядовые обычных полков.
Жалованье пехоты линейных частей и Гвардии (во франках в день)
Как видно из этой таблицы, рядовой или унтер-офицер Старой Гвардии получали почти вчетверо большее жалованье, чем их коллеги в линейных полках; младшие офицеры получали примерно вдвое больше, чем армейские; и только на уровне старших офицеров происходило постепенное выравнивание доходов, хотя и здесь видно, что офицеры Гвардии находились в явно привилегированном положении.
Впрочем, на самом деле разница в материальном положении была еще более значительной, так как Гвардия сверх жалованья получала дополнительные виды довольствия, а также премиальные, наградные и т. д.
