Во время церемонии крещения Римского короля – сына Императора, родившегося в 1811 г., Гвардия стояла шпалерами по улицам, где проезжал парадный кортеж предполагаемого будущего наследника короны Великой Империи. Счастливый отец-Император решил, что все солдаты Гвардии должны порадоваться вместе с ним по этому случаю, и издал приказ, согласно которому все, кто стоял шпалерами, и вообще те гвардейцы, кто был под ружьем в этот день на улицах Парижа, получили в качестве благодарности дополнительное месячное жалованье (как понятно из таблиц, приведенных на страницах нашей книги, – достаточно круглую сумму).
Тотчас же засуетились все, кто имел хоть какое-то отношение к церемонии: офицеры штаба, чиновники военной администрации, обозники, которые привезли питание для гвардейцев в этот день, и так далее. Так что на столе у Императора, на радостях отдавшего этот приказ, скопилась вскоре целая стопка бумаг с просьбами о выплате премии для персонала, никакого отношения к крещению Римского короля не имеющего. Не без юмора Наполеон поставил короткую резолюцию на запросе военного министра в отношении выплаты премии для чиновников военной администрации и штабных: «А они что, стояли шпалерами под ружьем?»[902]
Кроме значительно более высокого жалованья, щедрых пожалований и наград, Гвардия содержалась в несравненно лучших условиях, чем линейные войска. Она была, например, единственным корпусом, вернувшимся из кампании 1805 г. в Париж – все другие остались нести службу на территории Германии. И хотя, конечно, размещение на кантонир-квартирах в Баварии или Бадене не относилось к числу тяжких обязанностей, тем не менее вернуться в столицу Империи овеянными блеском побед было куда приятнее.
В Париже Гвардия располагалась в значительно лучших казармах, чем линейные войска. Помещения были просторными, чистыми и хорошо проветриваемыми. Достаточно сказать, что гвардейские пешие егеря и гвардейские конные егеря размещались в шикарном здании Военной школы, где когда-то учился сам Император. Гвардейский госпиталь также содержался в образцовом порядке и был снабжен всем необходимым несравненно лучше, чем любой из армейских.
Что касается униформы, здесь вообще сложно сравнивать. Гвардия была всегда отлично одета и обута, и не только пышно и красиво, но и добротно. В линейных войсках довольно строго соблюдался принцип срока службы предметов обмундирования. Так, согласно регламенту, мундир было положено носить 2 года, шинель – 3 года, поэтому в каком бы состоянии они ни находились после тяжелого похода, другого мундира или шинели несчастный фузилер в принципе не должен был получать – выпутывайся, как знаешь!
Иное дело в Гвардии. Здесь, если униформа поизносилась, немедленно заказывалась новая. Затраты были столь велики, что финансы Империи не могли поспеть за требованиями все новых и новых гвардейских частей. Но благо поставщики были уверены в стабильности режима и изготовляли товар в долг… так что, когда Империя пала, еще в 1818 г. Королевское министерство финансов занималось погашением долгов за гвардейскую униформу. Если Людовик XVIII и не обладал умом и харизмой своего предшественника, то нельзя обвинить его правительство в финансовой непорядочности. Долги государства, даже того, к которому относились резко враждебно, оставались тем не менее долгами государства, и по ним продолжали аккуратно расплачиваться. В 1818 г. за униформу исчезнувшей Императорской Гвардии оставалось заплатить еще 1 477 479 франков 83 сантима[903].
Важнейшей привилегией Гвардии было также превосходство в чинах по сравнению с линейными войсками. 20 сентября 1805 г. во дворце Сен-Клу Император подписал декрет, согласно которому солдаты и унтер-офицеры Гвардии имели старшинство в два чина по сравнению с армейскими военнослужащими. Таким образом, рядовой Гвардии был равен по званию сержанту линейных войск (вахмистру в кавалерии или конной артиллерии), капрал – старшему сержанту (вахмистр), сержант – старшему унтер-офицеру, старший сержант (старший вахмистр) – су-лейтенанту. В случае действий Гвардии совместно с линейными войсками соблюдалось следующее правило: гвардеец имел право командовать всеми армейскими чинами, которые стояли ниже того звания в воинской иерархии, которому он соответствовал, но военнослужащим, званию которых формально соответствовал его чин, он должен был подчиняться. Иначе говоря, рядовой Гвардии мог отдать приказ любому капралу линейных войск, но должен был подчиняться всем армейским сержантам; капрал мог командовать всеми сержантами линейных войск, но должен был подчиняться старшим сержантам и т. д.
Что касается офицеров, они имели преимущество в одно звание над офицерами линейных войск.
Наряду с этими весьма конкретными привилегиями материального и иерархического характера, Гвардия имела и много других прерогатив, быть может, не столь важных с точки зрения чисто прозаических интересов, зато необычайно льстивших самолюбию гвардейцев и вызывавших зависть у военнослужащих армейских частей.
