Молодой офицер не ошибался, и едва Ордонансовые жандармы прибыли к армии, как старые солдаты окрестили их малопочтительной кличкой «раззолоченные молокососы»[914]. Впрочем, отвага молодых аристократов, проявленная ими в первых же боях, несколько поубавила поток шуток в их адрес. Рядовой де Норвен вспоминал: «Мы прибыли в Мариенвердер с гордостью молодых людей, заслуживших свои шпоры. В наших четырех ротах было немало плащей, порванных ударами сабель, киверов со сбитыми султанами… Те, кто вышли нам навстречу, – артиллеристы, драгуны и гвардейские егеря, – как опытные ценители сразу поняли, что мы уже повидали виды. Это было очень приятно, так как мы хотели понравиться старым солдатам»[915].
Тем не менее Император почувствовал, что, несмотря ни на что, между «золотой молодежью» и ветеранами Гвардии сохранилась дистанция, да и командование Гвардии, больше являющееся рупором последних, явно не выразило бурного энтузиазма по поводу создания необычной части. «12 июля (
Тем не менее обещания в отношении производства в офицерское звание было выполнено: 118 жандармов первых трех рот, которые приняли участие в кампании, были произведены в звание су-лейтенантов кавалерии, офицеры этих рот получили повышение и были направлены в армейские полки, а жандармы 4-й и 5-й рот, которые не успели еще побывать под пулями, были включены в состав эскадронов велитов и через год получили офицерские эполеты.
Несмотря на появление в гвардейском корпусе этих своеобразных частей, несмотря на значительное усиление гвардейской артиллерии (особенно за счет создания в 1808 г. полка пешей артиллерии), а также причисление к Гвардии польского полка шеволежеров, принципиальная концепция Гвардии оставалась все же неизменной – относительно небольшое элитное соединение, состоявшее в большинстве из закаленных опытных воинов. В 1808 г. в Гвардии по штату было лишь 15 382 человека, что составляло не более 2,5 % от общей численности вооруженных сил Французской Империи.
16 января 1809 г. в Вальядолиде Император подписал документ, положивший начало новому периоду в истории Императорской Гвардии, в течение которого эта концепция претерпела существенные изменения. Этим документом был декрет, согласно которому были созданы два новых полка: так называемых тиральеров-гренадеров и тиральеров-егерей. Чуть позже, 29 и 31 марта того же года, были созданы полки, получившие название новобранцев-гренадеров и новобранцев-егерей (по два полка каждого типа, подробнее см. Приложение). Наконец, 25 апреля было приказано организовать также вторые полки тиральеров-гренадеров и тиральеров-егерей («tirailleur» – по-французски «стрелок», однако мы не переводим это слово на русский язык, а оставляем его французское прочтение; фактически оно употреблено здесь не в своем основном значении, а лишь как приставка, которая говорит о том, что речь идет не о «настоящих» гренадерах или егерях).
Для всех этих полков с довольно странными названиями появилось общее наименование: «Молодая Гвардия»[917], которое, собственно говоря, раскрывает их суть гораздо лучше, чем малопонятное «тиральер-егерь» («tirailleur-chasseur» – буквально: «стрелок-охотник»). Кстати, название Старая Гвардия появляется и утверждается именно в эту эпоху, так как до этого подобный эпитет следовал из названия Гвардия как само собой разумеющийся. Восемь первых полков, которые были созданы в 1809 г., явились принципиально новым по своей сути формированием в рядах наполеоновских войск. Дело в том, что эти «гвардейцы» не были отборными ветеранами и даже не являлись, подобно велитам, молодыми людьми из «приличных семей». Это были просто-напросто новобранцы. Впрочем согласно императорскому декрету сюда должны были отбираться новобранцы из числа самых здоровых и образованных (умеющих читать и писать) призывников.
Наполеон, создавая Молодую Гвардию, рассчитывал на то, что новобранцы, включенные в структуру Императорской Гвардии, пройдут лучшую школу, чем в линейных частях, что само наименование «Гвардия», ассоциировавшееся уже к этому времени с неким престижным положением, придаст дополнительную спайку и моральную силу этим частям, явившимся, в общем-то, своеобразной полугвардией (если не сказать «четверть-гвардией»). Кроме того, Император потребовал, чтобы стоимость полка Молодой Гвардии (на обмундирование и экипировку) ни в коем случае не превосходила стоимости линейной части соответствующей численности. Таким образом, с затратами, равными таковым же на содержание армейских полков, он надеялся получить части, более эффективные в боевом отношении, и, кроме того, части, которые могли бы послужить резервуаром для пополнения Старой Гвардии. Предполагалось, что солдат, уже связавший свою судьбу с гвардейским корпусом, быстрее сумеет найти свое место в рядах его самых элитных частей.
