Арабелла быстро встала и вышла из комнаты, хотя стук молотков продолжал звучать у нее в голове.
– А что же насчет порядка уборки? – крикнула ей вслед домоправительница.
За обеденным столом доминировала Марианна Рэдфорд с ее резким южноафриканским акцентом и театральными жестами.
– Я так полюбила этот дом. Конечно, на моей родине, в Южной Африке, у моей семьи было прекрасное ранчо и тысячи акров фермерских угодий. Но это, разумеется, было еще до того, как началась бурская война. Мы сидели и пили чай на веранде, а в следующий миг по нам уже начали стрелять. Если бы я вовремя не убежала, нас бы окружили и тогда меня бы поместили в концентрационный лагерь вместе с другими женщинами и детьми, – заявила Марианна, которую, похоже, эта мысль нисколько не расстраивала.
– Какой ужас! Я считаю, что все, что там происходит, просто чудовищно, – сказала Арабелла.
– С нами, с бурами, обращались кошмарно… Но затем я встретила моего Томми, и он пришел спасти меня, словно рыцарь в сияющих доспехах! – заключила она, после чего нагнулась и нежно коснулась подбородка Томми.
– Вам повезло, – сказал Чарльз.
– И это действительно так! Он все организовал, и я с моей семьей смогла эвакуироваться из Южной Африки первым же лайнером, выходившим из Кейптауна. Верно ведь, мой котик? – И она снова погладила его по подбородку.
– В общей сложности восемь человек. Да, пришлось мне тогда подергать за ниточки своих связей, – подтвердил Томми.
– А ваша свадьба состоялась, когда вы уже приехали сюда? – спросила Арабелла.
– Нет, еще до отъезда из Южной Африки, – ответила Марианна.
– Он позаботился, чтобы дело было сделано, прежде чем выдергивать ее из страны, – шепнул Чарльз Виктории, и она прыснула от смеха.
– И вот теперь мы живем в вашей восхитительной колонии, – с улыбкой сказала Марианна.
– Это не колония, дорогая, – поправил ее Томми. – Это отдельная страна, часть Соединенного Королевства.
– Но как долго все это еще продолжится? – сказала Арабелла. – Судя по всему, уже очень скоро она может стать независимой.
– Если они попробуют получить независимость, сначала будет война, – заявил Чарльз.
– О, пожалуйста, только больше никаких колониальных войн! Я этого не вынесу! – воскликнула Марианна.
– Я бы на вашем месте не волновалась по этому поводу: мы, ирландцы, – большие мастера поговорить о вещах, которые никогда не сбываются, – успокоила ее Арабелла.
– Да, ирландцы и вправду любят поговорить, – подтвердила Марианна. – Один наш сосед в Южной Африке женился на ирландке. Мы еще звали ее «наша Ирландская Китти». Ну, и эта бедняжка вскоре, конечно, стала законченной алкоголичкой, после чего мы стали называть ее «Китти Виски»!
Чарльз просматривал в библиотеке бухгалтерские книги по аренде, а Джеймс с угрюмым видом сидел напротив него.
– Это просто неслыханно, – пожаловался Чарльз. – В этом году должников по ренте еще больше, чем в прошлом, когда всем этим шоу заправлял отец!
– Я в курсе, – ответил Джеймс.
– Но в этом году они уже не могут ссылаться на плохой урожай. Погода все время стояла благоприятная.
Джеймс пожал плечами.
– Если смотреть на картину в целом, то большинство фермеров платят вовремя, и в должниках у нас только небольшое их число, – заметил он.
Чарльз со злостью захлопнул книгу.
– Они водят нас за нос! Я устал, меня уже тошнит от этих фокусов!
– Если хочешь знать мое мнение, то некоторые фермеры тоже устали и их точно так же тошнит от тебя!
– От меня? Но я же к ним вообще не приближаюсь и не вмешиваюсь в их дела – с чего бы им на меня злиться?
– Вот именно! Ты не проявляешь никакого интереса ни к ним самим, ни к тому, как они живут.
Чарльз с высокомерным видом откинулся на спинку своего кресла.
– А что я, собственно, должен делать? Посещать их лачуги и делать вид, что наслаждаюсь их кошмарной стряпней, пока их отпрыски хватают меня своими грязными руками?
– Да, если это потребуется, чтобы достичь с ними взаимопонимания.
– Мне абсолютно неинтересно достигать с ними взаимопонимания или потворствовать им.
– И то, что ты тогда сдал пойманных браконьеров в полицию, также выставило тебя в очень плохом свете.
– Я действительно не понимаю, что творится в этой стране! Когда человек здесь не может защитить права на свои собственные рыбные угодья, а также не должен ожидать нормальных деловых отношений с арендаторами и получения от них платежей без того, чтобы выслушивать их слезливые истории и скорбные душеизлияния!
Джеймс тяжко вздохнул:
– Да, их возмущает необходимость платить ренту, потому что, в первую очередь, они считают своей эту землю, которую мы у них украли.
– Эта земля была дана нашим предкам Короной – и мы ничего не крали у этого дурачья! К тому же я не могу вести свои дела, базируясь на исправлении каких-то воображаемых исторических напастей, имевших место задолго до моего рождения и к которым я лично не имею никакого отношения. Мне необходимо, чтобы мое поместье приносило доход…
– Чтобы тратить его на всякие экстравагантные вечеринки и вести роскошный образ жизни? – насмешливо бросил Джеймс.
