– Как я могу не вмешиваться, когда от их воплей в доме едва крышу не срывает? И это в присутствии всех гостей, которые могли тоже это слышать!
– Это не наше дело. Чарльз и Арабелла оба заявили нам, что не желают нашего вмешательства.
– Ну, теперь я уже точно могу сказать, что с этим браком что-то не так! – заявила Маргарет, укладываясь обратно на подушки. – Да и как могло быть по-другому, если строился он на самом шатком фундаменте, известном человечеству? Я просто уверена, что вся проблема здесь в Арабелле!
После той ссоры Чарльз и Арабелла держались по отношению друг к другу холодно и отстраненно.
Она последовала совету доктора и много отдыхала, присоединяясь к семье только вечером за ужином, если чувствовала в себе силы. По недоуменным взглядам, которые на следующий день бросали в ее сторону, было очевидно, что некоторые гости слышали их перебранку. Она злилась на Чарльза, на то, что он, не задумываясь лишний раз, был готов бросить ее здесь. Злилась, но не была этим удивлена. Потому что знала своего мужа. Она никогда не обманывала себя насчет того, что он любит ее по-настоящему. О да, он гордился ею, наслаждался ее обществом и по-своему любил ее. Однако она опасалась, что Чарльз в принципе не может любить никого – разве что самого себя и роскошную жизнь. Ему всегда прекрасно удавалось убедить других, что они являются для него центром мироздания; возможно, так оно и было на самом деле на тот момент, когда эти люди занимали его. Но в критической ситуации Чарльз всегда руководствовался лишь своими желаниями – так было всегда, будет и в дальнейшем.
Через месяц пребывания в Армстронг-хаусе пришло время Арабелле рожать, и однажды ранним утром она произвела на свет мальчика, их сына.
Взяв его на руки, Чарльз был в восторге.
– Как приятно наконец снова увидеть на твоем лице улыбку, – с сарказмом заметила Арабелла.
– На этот раз имя ему буду выбирать я. Назову его Пирс. Лорд Пирс Армстронг – звучит, не правда ли? – сказал Чарльз.
Она с улыбкой кивнула:
– Да, звучит.
Он наклонился к ней и поцеловал.
В тот же день ближе к вечеру вся семья собралась вместе.
– Очень символично, что мой будущий наследник родился в Армстронг-хаусе, – заявил Лоренс, радуясь тому, что его род будет продолжен.
– Это самое прекрасное дитя, какое я только видела в жизни, – искренне сказала Маргарет, которая была удивлена этим, поскольку, по сути, ожидала, что этот ребенок будет выглядеть так же заурядно, как и Пруденс. Однако этот мальчик воплотил в себе все лучшие черты внешности своих родителей.
Когда они вернулись в Лондон, Чарльз столкнулся с целой армией недовольной французской прислуги; даже у Берчилла на лице была кислая мина.
– Неправильно так надолго пропадать в Ирландии, оставив нас без средств на то, чтобы вести домашнее хозяйство и платить персоналу, – возмущался разгневанный месье Юппер, пока Чарльз сидел в кабинете и перебирал толстую пачку писем с жалобами на то, что выписанные им чеки оказались необеспеченными.
– Я работал в лучших отелях Европы и еще никогда не сталкивался с такими неловкими обстоятельствами, как в последние несколько недель.
Чарльз внезапно поднял глаза и бросил на него испепеляющий взгляд.
– Вы забываетесь, месье Юппер.
– Но…
– Не желаю слышать от вас больше ни слова – прочь с моих глаз! – гневно бросил он.
Юппер остолбенел от неожиданного взрыва злости со стороны обычно такого обходительного Чарльза.
– Простите, если чем-то обидел вас, – сказал шеф и быстро вышел из комнаты.
Чарльз взял всю свою корреспонденцию и запер ее в ящик стола, после чего спешно направился в банк, чтобы вручить управляющему поддельные документы по закладной на дом.
– Мои поздравления – полагаю, у вас родился сын, – улыбнулся мистер Джонс.
– Да, но не это сейчас главное. Вот подписанные документы по закладной, а из этого письма следует, что мой отец хочет, чтобы деньги были перечислены на мой счет как можно скорее.
Чарльз еще никогда не испытывал такого облегчения, как в тот момент, когда деньги оказались у него на счету и он вновь смог спокойно вздохнуть. Он быстро обновил чеки по самым насущным долгам и написал письма с извинениями, где указал, что временно оказался в затруднительном положении в связи с болезнью жены – это было неизбежно.
Теперь предстояло еще встретиться с друзьями. Своим партнерам по карточной игре он также роздал немало необеспеченных средствами чеков. И это беспокоило его больше, чем все остальные счета. Во-первых, это были его друзья, и он не мог позволить, чтобы они от него отвернулись. Во-вторых, если бы поползли слухи о его неплатежеспособности, его больше не приняли бы ни в одной компании игроков в Лондоне.
