Мы пробыли у Батанянов еще несколько дней, пока они устраивали наш отъезд. Перспектива оказаться в пансионе для молодых девиц повергала меня в ужас. Раньше в моей жизни был дедушка, который мог утешить меня в любом горе. Какие твердыни были у нас теперь, чтобы остановить ледяной ветер? Вечерами, в большом доме Батанянов, когда маленькое тельце Марии прижималось ко мне, я строила всевозможные планы, чтобы избежать пансиона, но мы были совсем одни в Алеппо, без друзей, без родни, без денег, и главное – не было никого, кто любил бы нас достаточно, чтобы оставить у себя.
– Луиза, мы будем видеться с Инес и Акопом, когда уедем в пансион?
– Им будет некогда. Они должны заниматься другими детьми вроде нас.
Она в ужасе цеплялась за меня.
– Луиза, ты навсегда останешься со мной, скажи? Ты меня не оставишь?
Я успокаивала ее, обещая, что всегда буду о ней заботиться. Когда мне удавалось ее убедить, она засыпала, крепко сжимая мою руку в своей. Я оставалась одна в темноте, боясь провалиться в сон, и мне приходилось больно щипать себя, чтобы не уснуть.
Единственное, о чем я попросила Инес, – купить мне в городе немного лавандовой эссенции. Она согласилась сделать эту покупку, и я весь день ждала ее возвращения, подбегая к окну, когда мне чудились ее шаги на лестнице. Я не могла заплатить за лаванду и не хотела принимать от нее подарок, поэтому решила в благодарность написать Батанянам стихотворение. И я написала стихи – механические, пустые, бездушные. Инес позвала меня, когда вернулась домой, и протянула мне маленький флакон. Взамен я дала ей стихотворение. Давно, с нашего бегства, я ни для кого больше не писала, и выражение ее лица, когда она прочла его, пробудило во мне забытое волнение. Она обняла нас со всей любовью, какую только может дать потерянным детям женщина, не будучи их матерью и не имея возможности оставить их у себя. Я почувствовала все это и постаралась не расслабляться в ее объятиях, потому что очень скоро нам предстояло расстаться. Я не могла нанести себе еще одну рану. Их у меня было уже столько, что живого места не осталось. Инес взяла себя в руки и отстранилась от нас: она не могла привязываться ко всем детям, проводившим несколько дней под ее кровом. Я знала, что священник уже дважды приходил к ней с просьбой принять других детей. Кто они? Откуда? Сколько их? Остались ли у них родители, или они так же обездолены, как мы? Я вспомнила посылки, которые мы собирали для сирот из Аданы. Будет ли кто-то посылать посылки и нам? Будут ли в них разноцветные ленты, рисунки и голубые шарики? Как смогут они дойти до нас? Никто не мог нам написать, потому что мы больше не существовали. Наш дом сгорел дотла, а мы затерялись в Алеппо.
Я чуть не спросила Инес, где их настоящие дети, но ни в гостиной, ни вообще в доме детских фотографий не было. У них нет детей! Шальная надежда вновь охватила меня. Не могут ли они удочерить нас с Марией?
Но когда Инес велела нам идти в свою комнату, я поняла, что она уже далеко.
Я села на кровать, сжимая в руках флакончик лаванды, который она мне дала. Сначала я не решалась его открыть, боясь, что умру от невыносимой боли, почувствовав маму так близко. Куда уходят мамы, когда они больше не с нами? Есть ли возможность отыскать их где-то, на дороге детства? Мария уснула. Я открыла флакон и вдохнула аромат. Надо мной склонилась мама и прикоснулась к моему лбу лавандовым поцелуем. Мои глаза наполнились слезами, но не было на свете такого моря, способного вместить их все, так что они замерли на краю моего горя и медленно испарились. Мария позвала меня во сне. Я капнула лаванды в ямку на ее шее. Она открыла глаза, вдыхая мамин запах. Это была волшебная минута, мы обе отчетливо ощутили присутствие мамы в комнате. Я не смела шевельнуться, боясь, что от малейшего слова нежное видение исчезнет. Я нанесла каплю лаванды себе на шею, и мама слилась со мной. Ее присутствие стало вдруг таким явственным, что я протянула руку, чтобы коснуться ее, но рука встретила лишь легкий ветерок, врывавшийся в приоткрытое окно. Я обняла Марию. Нас было трое в этом объятии. После долгих месяцев скитаний мама наконец нашла нас.
