Талин кивнула; ей ничего не оставалось, только ждать, когда Ефимия даст ей объяснения, в которых она так нуждалась. Она вышла из дома и с удивлением обнаружила, что солнце уже не так печет. Ее часы показывали два. Они пришли в одиннадцать, «чистка» – это слово употребила Ефимия – продолжалась три часа. Великолепный пейзаж вокруг дышал спокойствием, но Талин не могла им проникнуться, так занимало ее то, что сейчас произошло. Она хотела получить ответы на свои вопросы, ей надоело быть игрушкой Ноны, Теодора, Никоса, а теперь еще этой женщины – все они, казалось, знали то, чего не знала она. Эти тайны душили ее. Она услышала свое имя и вернулась в дом. Ефимия приготовила обед на скорую руку из свежих овощей и яиц. Никос уже сидел за столом, Талин села рядом. Справа от буфета она увидела на стене фотографию. Волнение захлестнуло ее, когда она узнала ослепительную улыбку и живой взгляд Ноны. На снимке ей было лет тридцать, а рядом с ней стояла странная старушка. Откуда взялась ее бабушка на этом фото? Кто с ней? Тут к ней обратилась Ефимия. Голос у нее был певучий, звучный, с гипнотическими интонациями. Не понимая слов, Талин слышала чувственную музыку и все воспринимала.
– Она говорит, что хорошо знала твою бабушку, – перевел Никос.
Талин прислушалась с удвоенным вниманием.
– Она была маленькой, когда Луна приехала в первый раз.
Ее удивило, что бабушку назвали настоящим именем. Ефимия продолжала говорить, прерываясь, чтобы Никос успевал переводить ее слова.
– Она говорит, что твоя бабушка прожила здесь три года и что она была исключительным человеком.
Талин плохо представляла себе, чтобы ее бабушка, избалованная горожанка, провела три года в этой горной хижине. Ефимия показала ей две фотографии. На первой Талин узнала Нону, сидящую на том же месте, где сейчас сидела она.
– Она выглядит такой молодой, – прошептала она.
С другой фотографии смотрела женщина с острым взглядом голубых глаз.
– Кто это? – спросила Талин.
Ефимия ответила.
– Это ее мать, Мелина, – перевел Никос.
Старуха протянула ей чашку.
– Выпей, – сказал Никос, – тебе это пойдет на пользу. Это настой горных трав. Он придаст тебе сил.
Талин повиновалась. Горячая жидкость потекла в горло. Необычный вкус сбил ее с толку, она никогда ничего подобного не пила. Ефимия снова обратилась к Талин.
– Она говорит, хорошо, что ты добралась сюда, – перевел Никос.
Ефимия взяла ее за руку, и волна тепла разлилась по всему ее телу. Талин поняла, что теперь может задавать ей вопросы. Никос продолжал переводить.
– Какой была Нона, когда вы ее знали? – спросила Талин.
– Она много путешествовала, никогда не сидела на одном месте. Я думаю, просто не могла.
– Но вы же говорили, что она прожила здесь три года.
– Да, но это было не сразу. Сначала она приехала сюда со своим другом. Я была маленькой, но очень хорошо это помню.
Ефимия смотрела куда-то вдаль, уйдя в свои мысли.
– Помню, что она была очень красива, очень женственна. Говорила громко, часто смеялась, была полна жизни и задора, однако…
Она замолчала. Талин ждала, напряженно вслушиваясь.
– Моя мать говорила, что в ней что-то сгорает, что в ее сердце кипит лава и извержения могут быть опасны.
Старуха снова замолчала. Талин хотелось узнать больше.
– Моя мать сразу полюбила Луну. Она принимала ее такой, какой она была. Думаю, поэтому Луна смогла осесть здесь на три года, прежде чем построить свою собственную жизнь.
– Но как Нона решила жить здесь?
– Сначала она приезжала и уезжала. Потом привыкла и оставалась все дольше и дольше. Я думаю, ей было тут хорошо.
Особая атмосфера исходила от этого дома. Талин понимала, что здесь действительно может быть хорошо.
– У Луны был дар к запахам. И моя мать ее учила.
Талин удивилась. Так это здесь ее бабушка научилась тому, что потом передала ей?
– У тебя тоже есть дар. Но ты должна освободиться от прошлого.
Талин напряглась. Но во взгляде Ефимии она увидела любовь.
– Тогда ты сможешь расцвести. Тебе не надо беспокоиться.
Старуха поднялась.
– У нее кое-что есть для тебя, – перевел Никос.
Ефимия открыла нижний ящик буфета и извлекла оттуда кремового цвета коробку.
– Луна оставила ее здесь, уезжая. Она сказала, что это теперь твое.
В сердце Талин эмоции сменяли друг друга. Она осторожно открыла коробку. Внутри, завернутая в ткань, лежала третья тетрадь. Пора было Талин продолжать свой путь. Ефимия проводила их до дверей и обняла молодую женщину; та снова вдохнула ее восхитительно нежный, сладковатый запах. Она протянула Талин фотографию.
– Ты должна пойти по следам маленького белого цветка, – перевел Никос.
Больше Ефимия ничего не сказала и долго смотрела вслед Никосу и Талин. Они оборачивались и махали ей, пока она не скрылась из вида.
