Я, ребенок, который только что обрел семью, вовсе не была женой моему мужу все эти месяцы. Муна баловала меня, предугадывая малейшие мои желания, как будто хотела заставить меня забыть прошлое, о котором я никогда не говорила. Я полюбила этот дом, напоминавший мне наш дом в Мараше. Мы жили там вшестером, не считая гостей и слуг. Он стал моим убежищем. У меня была большая светлая комната, которую днем заливало солнце. Я часами стояла, притаившись в проеме окна, который образовывал как будто домик. Стены я попросила выкрасить в голубой цвет, потому что это цвет неба. Так оно было у меня под рукой, и я часто опиралась на него, могла сжать в ладони кусочек. Я нарисовала маленькое облачко с моей стороны кровати и приклеила к нему веточку лаванды.
Я иногда прижималась к нему ухом в надежде уловить шепот прошлого, трепет моей прежней жизни.
Однажды с Муной и Селеной я зашла в лавку старого армянина. Я увидела, что у него есть несколько экземпляров журнала «Базмавеп», в котором благодаря сестре Эмме было опубликовано одно из моих стихотворений. Я лихорадочно рылась в кипе журналов и вдруг узнала тот, в котором был напечатан «Бродяга». Я открыла его на странице с моим стихотворением, сердце бешено заколотилось. Образ взъерошенной девчонки, вернувшейся из школы с журналом в поднятой руке, всплыл в моей памяти. «Смотрите, смотрите!.. – Твои слова теперь обойдут всю Землю…»
Я, должно быть, долго отсутствовала, потому что, когда очнулась, Муна и Селена молча смотрели на меня. Я показала им стихотворение.
– Это я. Это я!.. Смотрите! Это мои стихи! – проговорила я срывающимся от волнения голосом.
Они медленно прочли стихотворение.
Я купила журнал и не выпускала его из рук весь остаток дня. Жорж прочел мое стихотворение в тот же вечер.
– Луиза, это замечательно! Почему ты больше не пишешь?
Меня тронула его доброта, но я была не в состоянии объяснить ему, что все во мне слишком высохло, чтобы еще могли расти цветы.
– Я попробую… Как-нибудь на днях.
Он посмотрел на меня с внезапной грустью.
– Почему ты не счастлива? Что я могу сделать, как тебе помочь?
Я не хотела подпускать его слишком близко к моим безднам и тотчас отпрянула, как будто меня ужалила змея.
– Но я счастлива, Жорж…
Он обнял меня и крепко прижал к себе, пытаясь защитить от меня самой. Я не противилась, дав ему нести часть бремени моего тела. Он прижался губами к моим губам. Его язык проник ко мне в рот. Я инстинктивно отпрянула. Больше не владея собой, я напряглась с ног до головы. Огромная стена воздвиглась на каждом миллиметре моего тела, изгнав меня из меня. Жорж страстно прижал меня к себе.
– Луиза, Луиза. Я так тебя люблю!
Но я была уже далеко, и мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать, как его голос зовет меня во тьме. Он уложил меня на кровать. Два мерзких лица склонились надо мной.
Я пришла в себя и увидела блестящие от любви глаза Жоржа.
Он вошел в разоренный дом. Я убежала на другой конец Земли.
Я отсутствовала все время, пока длилось путешествие в край соли.
Тяжесть тела Жоржа привела меня в себя. Он покрывал меня поцелуями.
– Я люблю тебя, Луиза.
Мне пришлось сделать усилие, чтобы пошевелить окаменевшим телом. Я не спала всю ночь, представляя себе, что живу в лавандовом облачке, нарисованном на стене.
Однажды я решила навестить Батанянов. Я хотела, чтобы они знали, что я теперь замужем. Хотела показать им, что справилась, хоть они и не пожелали оставить нас у себя. Мне пришлось пойти на хитрость, чтобы отправиться туда одной. Я никому ничего не сказала, потому что не хотела, чтобы Батаняны рассказали Муне, какими жалкими мы были, когда нас привели к ним. Я попросила шофера подождать и медленно вышла из машины, надеясь, что они увидят меня из окна. Я надела красивый наряд, позаимствованный у Селены. Он был мне великоват, но выглядела я в нем лучше, чем когда-либо за много лет. Дверь открыла служанка, которая когда-то отвела нас с Марией в кабинет настоятельницы. Она не сразу узнала меня.
– Это я, Луиза! Луиза Керкорян! – сказала я.
– Боже мой, Луиза! Какая вы красавица!
Она провела меня в гостиную. Ничего не изменилось, запах сандала, красивая мебель, белые стены без детских фотографий. Служанка попросила меня подождать и пошла за Инес.
Поток воспоминаний всколыхнул мое сердце. «Благослови вас Бог, дорогие крошки…» «Но… где твои волосы, Луиза? – Я одолжила их луне, чтобы она была красивее. – Но, Луиза, у луны нет волос!» «Луиза, мы останемся здесь насовсем?»… «Мы поместим вас в пансион. Вам там будет хорошо».
