Мы все застыли, за исключением Теклы, которая снова и снова произносила эти слова, голос ее становился все громче.
— Я тебя вижу.
— Текла, милая, — успокаивала ее Грета, крепче беря ее за руку и пытаясь увести. — Пойдем.
Но глаза Теклы не отрывались от меня, и она неожиданно направилась ко мне.
— Я тебя вижу, — в который раз повторила она, и Чандра удивленно ахнула, потому что Текла вырвалась из ее рук. Грета тем временем рылась в карманах. Она достала шприц, но Текла была уже за пределами досягаемости.
— Назад, Оливия! — крикнула Грета, но я боялась сдвинуться. Гели останусь на месте, Текла будет довольна, а Чандра и Грета восстановят контроль над ней.
Чандра действительно быстро оправилась и схватила Теклу, но на этот раз та развернулась и слепо ударила. Удар пришелся Чандре по носу. Та отскочила, Грета снова закричала, а Текла побежала.
— Предатель! Предатель! Предатель!
Она быстро достигла меня, и я успела только выпустить котенка. Он скрылся за двойной дверью, я попыталась последовать за ним. Но Текла опрокинула меня, прижала, и ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.
От нее пахло немытой кожей и тяжелыми воспоминаниями. Я не сопротивлялась, не желая причинить ей боль. К счастью, рядом неожиданно оказалась Грета, шприц она держала наготове. Текла заскулила, когда ее укололи, обратилась лицом к Грете и сразу уснула.
Я расслабилась, а Чандра и Грета начали поднимать потерявшую сознание женщину.
И тут голова Теклы дернулась, и он ожил в ее лице.
Кожа и кости лица Теклы вытянулись, и на меня смотрел Тульпа.
— Я вижу тебя, — вновь заявила текла, но его голосом, гнилым и угрожающим. — Думаешь, ты здесь в безопасности? Ты не можешь скрыться от меня. Я твой призрак… Я твоя ядовитая судьба.
— Боже!
Неожиданно рядом оказался Уоррен, он стал отрывать ее — его — от меня. Это удалось сделать только втроем, а лицо продолжало издеваться надо мной. На полпути к палате Теклы ее голова качнулась и упала на грудь, а когда поднялась, она снова уставилась на меня. И взгляд ее, и шепот были умоляющими.
— Предатель…
Затем дверь палаты захлопнулась, и я осталась лежать на полу, а мой глиф словно прожег мне дыру в сердце.
Прошел час, прежде чем удалось успокоить Теклу. Потом Чандру отправили предупредить всех, что тренировка в Саду Сатурна откладывается, и мы все собрались в кабинете Греты, которая занялась приготовлением чая, хотя руки ее еще дрожали и она нервно поглядывала на меня. Очень долго Уоррен вообще не смотрел на меня.
Мы пытались разобраться, что произошло с Теклой. Я почувствовала себя лучше, потому что все видели Тульпу, взиравшего на меня с пустого лица Теклы, но облегчение было недолгим: даже Уоррен не мог ничего объяснить. Но когда я рассказала о предыдущей ночи, о том, как сон перешел в кошмар, в котором Тульпа разговаривал со мной отчетливо, как по телефону, причина Уоррену стала ясна.
— Очевидно, Аякс сообщил ему о тебе. — Уоррен отодвинул чашку. — Он знает, что ты его враг, новый Стрелец. И дает понять, что ты стала его целью.
— Он хочет отомстить за предательство Зои, — вздрогнув, негромко сказала Грета.
— Ну, ладно, — согласилась я. Мне это не поправилось, но ход мыслей я уяснила. — Но как он попадает в мои сны? В убежище?
— Ну, на самом деле он не в убежище, моя дорогая, — заметила Грета, несколько успокоившись после моих объяснений. Подозрения, вызванные обвинением Теклы, рассеялись, хотя и не были забыты. — Сон — это просто психическая энергия, а твой сон прошлой ночью связан с испытанной травмой. Я считаю, что у тебя был очень тяжелый день и ты, как и Текла, раскрыла перед ним свое сознание и попала под его влияние.
— Значит, он может добраться до меня? В любое время?
— Не физически, — покачал головой Уоррен. — Здесь ты в безопасности.
— Так почему женщина с лицом демона душила меня, Уоррен? — резко спросила я.
Па его лице ясно читалось подозрение.
— Послушайте. — Я поднялась так быстро, что чуть не перевернула стул. — Я этого не делала! Я даже не притронулась к ней. Я назвалась, и она набросилась на меня. Она посмотрела прямо на меня и сказала…
Я запнулась, вспомнив, что она мне сказала.
— Сказала, что видит тебя, — почти неохотно закончила за меня Грета. — И назвала тебя предателем.
Да, назвала. И хоть Уоррен молчал, когда мы ушли от Греты и направились в Сад Сатурна, ему ничего не нужно было говорить. Его гнев острым копьем врывался в меня, горел белым пламенем, рвался наружу, умирая в моих конечностях. И оставалась тщательно спрятанная оболочка вины, которую гнев окружал, словно защитной оболочкой.
Когда мы начали подниматься по лестнице, Уоррен бросил на меня быстрый взгляд, он стиснул зубы, и ощущение гнева и вины сразу ослабло.
Я сделала вид, что ничего не заметила, но про себя подумала: «В чем он чувствует себя виноватым?»
