Заметив, что я, не шевелясь, лежу и смотрю на него, он улыбнулся, но тут же одёрнулся, схватившись за разбитую губу, и сказал:
– Вот тебе и любовь по самые гланды…
А потом мы шли в травмпункт. Что символично – до туда тоже два квартала. У меня мутилось в голове, текли слёзы. И без того мутный, во всех отношениях, вечер стал ещё и расплывчатым. Поддерживая меня под руку, Димка, сам плохо видя единственным открытым глазом, неуверенной походкой плёлся рядом и, нагло и очень уместно перевирая Есенина, бубнил:
…Зато теперь, часто вспоминая тот случай, я думаю: да уж, интеллигентность в трусах не спрячешь…
***
Перенесённые побои сближают людей не хуже, чем совместное бегство от ментов или покупка телевизора. И мы стали встречаться особо часто. Он, за бокальчиком, грустил в перерывах между боями. Я же зачастил в «литературку» в надежде на интересные мысли и приятный разговор с умным человеком.
Так, однажды, мы снова встретились там. В дальнем углу шумела компания студентов – судя по лицам, не обезображенным ненужными знаниями, курса второго, как максимум. В нашей половине зала, в углу, через два столика от нас, сидела рыжая девчушка лет двадцати. Она увлечённо читала книжку в твёрдом переплёте.
– Ты никогда не задумывался, – поигрывая остатками вина в бокале, спросил Димка, – сколько могут сказать о человеке его жесты?
– Нет, – честно соврал я, – не задумывался.
Хотя размышлять об этом приходилось, конечно. Например, меня часто удивляют сотрудники ДПС, которые, представляясь, козыряют так вяло и нелепо, будто отгоняют ленивую муху. Охранник в редакции меня забавляет, когда пятерню крабом растопырит и, нервно ей потряхивая, согнутым толстым мизинцем за ухом начёсывает. Мой сосед, дядя Изя, тоже не даёт покоя, всякий раз при встрече вздымая к небу развёрнутые к себе ладони, будто он грузин, только «вай» не говорит. Этот жест, правда, я и себе перенял…
– А вот за ней понаблюдай, – кивнул он в сторону рыженькой. – Обрати внимание, как она волосы постоянно поправляет.
Я стал искоса поглядывать на девушку. Действительно, каждый раз перед тем как перелистнуть страницу, она левой рукой заправляла за ухо упрямые непослушные локоны.
– Думаешь, подслушивает? – задал я глупый вопрос, не найдя в этом жесте ничего предосудительного.
– Ну уж точно не ухо демонстрирует, – ответил Жигалов, – и не серьгу. Обычное рефлекторное движение обычной серенькой девочки, чтобы обратить на себя внимание и показать лицо. Такие обычно выглядят неплохо, но скромны и молчаливы, в учёбе отличницы, чаще домоседки и готовят неплохо. Хотя жест довольно таки отвратительный. Уж лучше бы чихнула, в самом деле…
– Ага, или пукнула, – пошутил я, сам нерадостный своей юморине.
– Да ты смотри, смотри. Сейчас волосы на палец накручивать начнёт, и по губам ими водить.
Она и в самом деле сделала это. Наукой психологией данный момент давно изучен, и ему придумано немало сексуальных обоснований, вроде: привлекает внимание, проявляет желание, излучает нетерпение и проч. В общем – заприметила кого-то. Я всё это уже читал и неоднократно слышал, от самих женщин в том числе. Но смог бы привести множество опровержений, теми же женщинами озвученных. Много раз они говорили мне, что это всего лишь привычка. Но я не настолько глуп, чтобы верить женским словам. По крайней мере, до тех пор, пока не влюблён. Косвенно это подтверждает слова психологов, но им я не верю ещё больше. Кто вообще решил, что психология – наука? По-моему это всего лишь выдумка обоснований самым простым жизненным наблюдениям. То ли дело психиатрия…
Прошло ещё немного времени, и девушка вышла, не одеваясь и оставив книгу на столе.
– Заметь, как смачно книженцию захлопнула, – продолжал умничать Жигалов, будучи хмельнее обычного. – Специально, чтобы мы её уход заметили. А теперь смотри на дверь туалета. Она когда выйдет, то юбку одёргивать станет, а ты обрати внимание на то, как именно она это делать будет. Причём заметь, что юбка у неё не так коротка, как должна быть для привлечения самцов, при этом гораздо короче, чем следует при соотношении её роста и длины ног. И она об этом не знать не может…
Когда девушка скрылась в закутке ведущем в уборную, Дима подошёл к её столику и посмотрел на обложку книги. Вернулся и сказал:
– Я приятно удивлён, думал Коэльо читает, или ещё дрянь какую. А ты знаешь кто такой Пётр Краснов?
– Знаю. У меня все его напечатанные книги есть. Современные издания, разумеется.
– Тогда, может, догадываешься, что она читает?
– Если не «Цареубийц», то «Атамана Платова», – ответил я, пытаясь убить сразу двух зайцев.
– В точку.
– Что именно?
– Платова…
