Я тоже был удивлён. Если с выбором произведения более-менее ясно, про любовь на фоне мирной Петербургской жизни и войны 1812-го года мне тоже было интересно, то выбор автора поражал. Откуда узнала, и чем привлёк её генерал Русской Императорской армии – беглец-эмигрант, литератор, непримиримый борец с большевизмом, пособник фашистов? Если исключить случайность и советчиков, то вариант оставался один – она студентка исторического факультета.
Дима взглядом указал на её появление. Чуть обернувшись, я скосил глаза. Стоя вполоборота к нам, она действительно поправляла юбку. Причём весьма характерным, за кем-то уже ранее подмеченным мной манером – провела ладошками по заднице, а затем одёрнула спереди.
– Что скажешь? – с важным видом Шерлока, спросил Жигалов.
– О ней – ничего. Я тоже мокрые руки о жопу вытираю, когда полотенца нет.
– Да нет же, – раздосадовался он. – Трогая себя, она как бы говорит нам, что хочет. Учитывая, что именно она трогает, значит, не просто хочет, а готова. Сзади и с боков юбку дёргают, когда она мешается, неудобно. А если спереди, вроде как показывает, что приличная. Ну, типа коленки стремится прикрыть. Понимаешь?
– Допустим. Дальше что?
– А дальше, ты должен вспомнить сюжет книжки и пару фамилий героев…
А дальше мы разыграли классическое знакомство. Если, конечно, можно считать классикой подход «двое на одну». Впрочем, она была не против. Всё прошло стандартно: «здравствуйте… как дела?.. что читаете?… а-а-а… а вот мой друг тоже…», ну и так далее. Димон её веселил и убалтывал, я же, в соответствии с планом, поражал знаниями и схожестью интересов.
Она действительно оказалась студенткой истфака ЛГУ. Местная, она жила одна в тесной однушке, чем мы не преминули воспользоваться. Димка к себе самок не водит по принципиальным соображениям, а в мой холостяцкий бардак приличную девушку тащить даже стыдно.
Несмотря на то, что она осознанно шла на групповуху, я всё равно считал её именно приличной – иные учатся на юрфаке или экономическом.
Её скромное, плотно заставленной мебелью жилище лишь подкрепляло мою уверенность. Стол у окна был завален книжками, причём не учебниками, которые сиротливыми изгоями лежали под убогим советским сервантом. На подоконнике стояли одинокий пышный фикус и стопка исписанных бумаг. В изголовье стоящей в углу полутораместной кровати висела мини репродукция Рембрандтовской «Данаи».
Не худшее впечатление произвела и кухня. Чайник на плите, микроволновки нет, высокий серебристый холодильник «ЭлДжи», набор керамических ножей, пачка финского печенья на столе, и большая чугунная сковородка. Вообще, чугунина – выбор тех, кто понимает, кто любит не только покушать, но и умеет готовить больше трёх блюд. Тех, кто знает и ценит самое вкусное – смесь масла, мясного сока, соли и специй, в которую так приятно обмакивать кусочек черного хлеба, а потом медленно его пережёвывать, наслаждаясь канцерогенами. Этот потребительский факт нашёл своё подтверждение, когда она сняла кусок чёрной материи, и ранее сдавленное подъюбочное содержимое наполнило собой окружающую действительность.
Она была чуть плотновата, что умело скрывала одеждой. На плечах и спине лифчик врезался в тело, оставляя на коже красные следы. На животе намечалась складка. В общем, килограмм семь-восемь были явно лишними, но никак не влияли на её тактико-технические характеристики.
Мне понравилось её разнотонное фиолетовое постельное бельё. Очень жёсткий матрас тоже пришёлся по вкусу – я захотел себе такой же. Также понравились её мягкие руки, и непередаваемый цвет гладкой кожи, свойственный только от природы рыжим. А ещё короткие отрывистые вдохи и сдавленные натужные выдохи, манера покусывать нижнюю губу, закатывать глаза, сильно прогибаться и кое- что ещё, что по этическим соображениям считаю необходимым сохранить в тайне.
Короче говоря, она мне понравилась. С ней я впервые ощутил приятную ненавязчивость мягкого тела. А ещё она, заботливая, нас накормила – таких вкусных сосисок с переваренными макаронами я не ел никогда.
Потом, когда мы ушли, Дима сказал, что кобылка толстовата. Я на него немного разозлился. Но я быстроотходчивый, и на наши отношения это никак не повлияло, но совместные похождения «для души» на том и закончились. А с ней я виделся ещё долго, но не часто.
Да, звали её Олей. А ещё я таки вскоре купил себе такую же сковородку и матрас…
***
В те редкие минуты, когда он был трезв и не озадачен женским вопросом, он превращался в мастера бесконечных весёлых историй. Мне особенно запомнились его рассказы о бегстве от армии.
Всё началось в школе, в десятом классе, когда всех привели в военкомат для постановки на первичный воинский учёт.
