– Тогда свяжи меня с ней.
Я видела лицо Судак в предыдущих передачах, но те были плохого качества. Сейчас на большом экране в кристально-четком разрешении я заметила, как она похудела после Галереи. Лицо осунулось, щеки запали, как будто тюрьма выела ее изнутри.
– Салют, капитан, – сказала она.
– Почему вы пытаетесь нас убить?
Она небрежно отмахнулась от вопроса:
– Могу заверить, как я уже объяснила вашему кораблю, – ничего личного.
Я стянула кепку и провела рукой по волосам:
– Ну а я могу заверить, что отсюда это выглядит исключительно личным делом.
Она посмотрела на меня с жалостью:
– Капитан, если вы согласны сдаться и разоружиться, я позволю вам остаться на борту «Неуемного зуда».
– С чего бы это?
Она натянуто улыбнулась:
– В память прошлого.
– А когда прибудут нимтокцы?..
– Вы можете сдаться на их милость.
Я скривила губы. Обе мы понимали, что потерявшие крейсер нимтокцы будут не в настроении задавать вопросы и разбираться в различиях между двумя группами нарушителей их границ.
– С тем же успехом вы можете нас убить.
– Выбор за вами.
– На самом деле выбора нет.
– Сожалею, – взмахнула руками Судак, – лучшего предложить не могу.
На тактическом экране я видела, как «Адалвольф», развернувшись, занял позицию между нами и ее кораблем. Он наверняка вел скоростную беседу со «Злой Собакой» – обсуждение стратегий в сочетании с семейными приветствиями. Правда, в их прошлую встречу «Адалвольф» пытался убить «Собаку», так что я подозревала, что диалог разлученных родственников окрашен горечью.
Однако мой взгляд привлекла не позиция «Адалвольфа». На дисплее над головой высветилось сообщение, что Нод с потомством закончили полевой ремонт поврежденного двигателя.
– Чему вы улыбаетесь? – сощурилась Судак.
Я, откинувшись в кресле, вернула бейсболку на голову. Судак знала о присутствии на борту Нода, но должна была оценивать время на устранение повреждений с учетом работы одного механика-драффа. И не могла знать, что у нас их четырнадцать, пусть даже тринадцать из них еще малышата. Но ремонт проходит гораздо быстрей, чем она ожидает.
– У меня есть встречное предложение, – сказала я.
«Злая Собака» по моему кивку запустила залатанный двигатель. Включенные на полную мощность компенсаторы инерции не до конца погасили рывок.
Усмехнувшись уже в открытую, я показала Судак средний палец:
– Не хотите ли вместе с вашей армадой поцеловать меня в зад?
Она побагровела. Отвела взгляд на свои тактические экраны, видимо гадая, каким образом мы так резко ускорились.
– Чертова дура, – прошипела она.
Я погасила улыбку:
– Отсоси!
Разорвав связь, я сосредоточилась на показаниях табло. Спасибо Джонни за его идею разогнаться вместе с «Зудом», спасибо ремонтникам-драффам – мы уже почти достигли необходимой скорости, и я уже чувствовала, как «Злая Собака» начинает колебаться между реальностью и нереальностью, ныряя в гипер и выныривая наружу подобно дельфину перед носом корабля. «Адалвольф» держался рядом, подстроившись к нашей скорости и курсу. Походило на то, что нам, куда бы мы ни направились, предстоит наслаждаться его обществом.
– Принимаю передачу с корабля Судак, – уведомила меня «Злая Собака».
– Игнорируй. Не желаю с ней разговаривать.
– Это не Судак. Он назвался Алексий Бошняк.
– Кто такой?
– Понятия не имею.
Перед носами наших кораблей сверкнул световой луч. Стреляли по нам, но расчетам Судак сильно мешал тот факт, что половину времени нас здесь просто не было.
Я видела, как «Адалвольф» выбросил облачко мин, чтобы задержать погоню. А потом мы окончательно ушли в прыжок, и на экране потянулись рваные полосы тумана, уплывающие в тревожное, непостижимое ничто.
Буря прошла.
Мировое Древо стоит.
Часть веток обломалась, но остальные еще крепки.
Благодаря Ноду.
Благодаря потомкам.
Работали на спасение корабля.
Спасали Беспокойную Собаку – наше Мировое Древо. С нее начинаются все дороги и на ней заканчиваются. Здесь я родил потомков, и они не знают другого дома.
Хороший дом для строительства гнезд.
Храбрый дом.
Умный дом.
Вечный дом.
Я нашел механика спящим в гнезде. Тринадцать младенцев свернулись вокруг него в поисках тепла и защиты. Некоторые еще не сняли крошечных инструментальных портупей. Когда я вошел, взрослый высунул одно лицо.
– Теперь спать, – сказал он. – Работа сделана, теперь отдых. Другая работа потом.
Кучка драффов пахла, как горное озерцо, в которое кто-то выплеснул бутылку ополаскивателя для зубов. Водорослями и мятой. Приятный запах, но странноватый.
– Я не насчет работы, – уверил я его.
– Работал, теперь устал.
– У меня для тебя сообщение.
Из-под тела показалась еще одна голова, и драфф уставился на меня с двух сторон непроницаемыми черными глазками.
– Какое сообщение?
– От механика-драффа с «Души Люси». Его звали Чет. Он просил меня передать.
– Знаю Чета.
– Знаешь?
– Мы забрали Чета. Его тело на борту.
Я встал на колени перед гнездом, чтобы не смотреть на него сверху вниз.
– Правда?
– Чет умер.
– Он просил сказать тебе, что белые корабли – кузены.
– Чет сказал мне, прежде чем умер.
– Он говорил, это очень важно.
