Нод покачал головами из стороны в сторону – жест недоумения. Я помнил его по знакомству с Четом.
– Смысл неясен. Сказал что-то еще?
Я попробовал вспомнить.
– Нет, больше ничего. Только эти три слова: «Белые корабли – кузены».
– Хм… – Драфф задумался. Потом расправил и сомкнул пальцы – так они улыбались. – Чет всегда был странный. Всегда на своей ветке.
Ясно было, что его сообщение для Нода ничего не значит. Я вздохнул и поднялся на ноги:
– В общем, я обещал передать и передал.
– Спасибо тебе, Шульц.
Я двинулся на выход.
За моей спиной прозвучал вопрос:
– Ты любил Чета?
Я задержался перед дверью:
– Пожалуй, да.
– Ты пытался его спасти?
– Да.
Пальцы вокруг лица драффа медленно раскрылись и закрылись – моргнули.
– И за это тоже спасибо.
Я ушел, уселся в кают-компании «Злой Собаки», где на стенном экране висели россыпи звезд. Неправдоподобной и нелепой казалась мысль, что среди этих крошечных искорок сражаются и гибнут корабли. Отсюда звездное небо выглядело таким же безмятежным и вечным, как для наших пращуров на африканской равнине.
Вошла Эддисон, подсела ко мне на диванчик и тоже засмотрелась. Она собрала волосы пучком на затылке, а серьга в ее правой брови поблескивала в мягком освещении. Взглянув на нее, я понял, что сдержу слово. Как видно, когда мир рушится, на многое начинаешь смотреть по-другому и понимаешь, что действительно важно. Итак, с сегодняшнего дня нет больше Счастливчика Джонни Шульца. Невозможно разыгрывать роль купца-капитана, после того как твой корабль съеден межпространственным монстром и паразиты, попадавшие с его шкуры, погубили почти всю команду. Теперь, когда с одной стороны эти твари, а с другой – Кинжальный флот, между ними не будет места охотникам за удачей.
Мир изменился, на нас надвигался апокалипсис. Можно было сломаться под нанесенным мне ударом, свернуться в комок и ждать смерти – или придумать, как ударить в ответ. Большую часть жизни на первом месте для меня стояло собственное счастье и выживание, а теперь пора было разогнуть спину и вспомнить, что я принадлежу к человечеству. Пора было сделать что-нибудь полезное, хотя бы отомстить за погибшую команду. Иногда взросление – это не только ответственность за собственные поступки, но и за друзей, за семью, за весь свой род.
Я хотел, чтобы Джонни Шульц отныне стал другим человеком. Но в то же время я горько досадовал на необходимость перемен. Всего несколько дней назад я вел с жизнью увлекательную и вольную игру. А быть взрослым – такая обуза, столько разных и страшных обуз. Но если «Злая Собака» сумела переменить шкуру и найти новую цель жизни, значит и я смогу.
В смысле, неужели это так трудно?
К вечеру мы все собрались в кают-компании. Шульц с Эддисон сидели рядом, временами соприкасаясь кончиками пальцев. Люси уселась рядом с Шульцем, поджала ноги и пристроила голову ему на плечо. Все трое щеголяли синяками и ссадинами, и глаза их смотрели куда-то вдаль – я часто видела такие взгляды у спасенных после катастрофы.
Престон занял кресло в том же ряду. Он выглядел усталым и беспокойно ерзал. Нод со своими выбрался из машинного, и сейчас они спали у задней стены, свернувшись на манер табуреточек для ног.
– Хорошая новость – мы ушли, – начала я. – Плохая новость – я понятия не имею, куда нам деваться.
Я после прыжка так и торчала в своем кресле, ломая голову в поисках безопасного места, – места, где можно будет дозаправиться и пополнить запасы, не навлекая на себя ярости нимтокцев и Кинжального флота.
Шульц поднял руку и сказал:
– Раз возвращаться нельзя, может быть, двинуть дальше во Множественность? Там они не смогут нас преследовать.
– Хочется верить, что не смогут, – заметила Эддисон.
Я взглядом заставила их умолкнуть:
– Это я не знаю такого места, но корабль сообщил, что у него есть идея.
Отойдя в сторону, я открыла им вид на главный экран, с которого аватара сообщила:
– Я пересмотрела сообщение, принятое перед самым прыжком.
Она снова сменила облик. Теперь предстала в старинном громоздком скафандре из белого материала, с нашивками миссий на рукавах и тяжеловесным металлическим ошейником. Даже без шлема она смотрелась прямо картинкой – настоящий пионер космоса.
– В нем был файл с данными, – продолжала она. – Список всего, что известно Кинжальному флоту об атаковавших «Душу Люси» существах.
– А прислал сообщение этот неведомый Бошняк? – спросила я.
– Судя по его записям, он историк, на свою беду застрявший на борту белого корабля, когда Кинжальный флот начал атаку.
– И что он пишет об этих существах?
Вид на главном экране изменился, на нем появилось создание, словно выловленное неводом из глубин ада. Длинное мощное туловище, широкие рваные крылья – как знамена, выкроенные из ткани самой ночи, и в пасти ряд за рядом зазубренные алмазные зубы. Все вместе напоминало помесь миноги с полуразложившимся скелетом стервятника.
– Бошняк называет их драконами, – говорил нам корабль. – Хотя их сходство с персонажами человеческих легенд весьма поверхностное.
Я, преодолев отвращение, склонилась вперед, чтобы лучше видеть:
