— Ох и напугалась я! Вот воду расплескала, снова нести придётся! Иду я значится убрать яблоко с кола, а вдруг оно как разлетится! Ох, и страха же хлебнула! Думала демоны, ироды нападают. — Бабка, отряхиваясь, поднялась.
— Тут парни крепкие есть, помогут вам. — Девушка повернулась к новобранцам. — Эй, идите и помогите женщине! Что встали!
К ним бросилось несколько парней, на помощь. Иномерянка, чеканя шаг подошла к Насте.
— Сейчас все разойдутся и попробуешь снова. — Хмыкнула. — Только смотри, чтобы не убить никого. Ты вон то знамя видишь?
— Ну предположим. — Настя, щурясь посмотрела в сторону, куда указывала девушка. Красное знамя виднелось далеко, на границе лагеря.
— Твоя задача в него попасть! Да подожди ты! Пусть все уйдут.
Настя уже нацелилась на знамя, готовая щелкнуть «затвором» и нажать на рычажок. Волнение переливалось через край. Она сама себе не верила, что у нее что-то да получилось. Украдкой она глянула на Добрыню и Ждана, которые о чем-то тихо переговаривались, наблюдая за ней. К ее удивлению, на лице их воеводы не было злости и призрение, только усталость. Насте даже показалось, что облегчение. Другие парни смотрели на нее с некоторым восхищением, переговариваясь и ожидая ее выстрела.
Когда иномерянка дала знак, Настя выстрелила.
— Ей, сбегайте кто, принесите знамя. — Приказала гостья. — Посмотрим попала ли.
Когда пара самых любопытных убежала, Настена услышала, что другие ставки делают, на беличьи шкуры, о том, попала ли она. Вот бы получилось! А вдруг нет? Стыдобища то какая! Позор ей, если она промахнулась.
Парни воротились быстро, кинув к ее ногам дырявое знамя, аккурат в центре. Настя возликовала.
— Ох тыж мать моя женщина! — Удивленно пролепетала иномирянка.
— Вот видишь, толковый паренек нам попался, такой ратному делу сгож всегда будет! — Похвалил ее Добрыня. Настя краем глаза заметила, что Гордей хотел что-то сказать, но оборвал сам себя, нахмурившись. На нее он смотрел задумчиво.
Лишь бы не сдал! У Насти только что получаться началось.
— Я думаю заберу мальца, и передам в отряд Артемиды. Там его подучат, подтянут.
— А можно и мне с ним? — Вдруг спросил Гордей. — Друзья мы, не гоже друзьям разлучатся.
— Я бы тоже пошел! — Добавил Всеслав. — Поддержим мы друг друга.
— Да без проблем. — Насмешливо протянула иномирянка. — К вечеру чтобы готовы были к смене лагеря. Заберу вас. Добрыня, твои протеже, проводишь?
— Как скажите госпожа, провожу. Заодно и другой отряд проверю.
Настя зарделась как заря. Льстило ей внимание и похвала богатыря. Ну и что, что Ждан ее замучил. Стрелять легче, это не тяжелым мечем махать. А пока этот лагерь не покинет, она и отдохнуть сможет, руки и ноги порастерать, чтобы не болели. Настя уже хотела присесть в сторонке, как услышала громогласный рев Ждана.
— Чего расселся, до вечера еще времени полно! Встал, ноги в руки, меч на плечи и бегом по кругу. Расселся он мне тут!
Это были самые тяжелые дни в моей жизни, которые я помню. В эти дни я практически не спала. Вставала чуть ли не на заре. До обеда проходила работу с новобранцами, желающими освоить огнестрельное оружие. После обеда бросалась к вратам, чтобы помочь собираться обычным людям, которых группами отправляли в безопасное место.
Это была самая сложная часть моей работы. Грядущая война заставила людей покидать свои избы, свои дома, свои корни. Буквально за несколько дней вся их жизнь рушилась, жизнь, которую они строили годами и десятилетиями. Люди были в панике. Горькие слезы текли по щекам женщин и детей, а мужчины угрюмо собирали оставшееся им имущество. Народ не хотел уходить и оставлять всё, что было для них дорого. С печалью понимали, что, возможно, навсегда оставляют свои родные дома.
Я проходила по избам, стучала в двери и просила семьи собираться быстрее. Меня часто не хотели пускать. Женщины падали к моим ногам, умоляя не выгонять их с детьми из родного дома. Некоторые начинали бросать в меня деревянной посудой, стоило мне появиться на пороге. Многие уходили из своих изб, добровольно. Они ждали своей очереди у ворот молча, в тяжелой и давящей атмосфере горя. Забирали только самое ценное и продовольствие для дороги.
— Всеволодушка, миленький, оставь Маньку! — Уговаривала мать маленького ребенка, оставить любимого щенка. Ребенок плакал и не хотел отпускать дворнягу с рук. — Оставь же! Не пропадет твоя Манька!
— Неет! — Рыдал Всеволодушка. — Она мааленькая, пропадет! Смотри, дрожит как!
— Пусть возьмет! — Я вмешалась. Горло сдавила так, что получился хрип. — Возьмешь друга своего с собой?
Ребенок, глядя на меня огромными, неверующими глазами, закивал. В отчаяние мать обратилась ко мне.
— Да куда нам его? Все необходимое взять наказали? А тут пес этот, бегает неуклюже, об лапы спотыкается!
— Вашему сыну этот щенок необходим! — Прервала я женщину. — Пусть берет, ему хоть немного радости будет, да другим ребятишкам.
