Женщина кивнула мне, взяла на себя котомку с пожитками и сына за руку, направляясь к воротам. Всеволод нес щенка, который скоро устал и начал вырываться. Ребенок не хотел отпускать его, умоляя потерпеть немного, ведь они отправляются в увлекательное путешествие. Так сказала мама.
Я тоже направилась к воротам, проходя мимо нагруженной телеги. Купец с семьей упаковывал свои вещи. Сотник утверждал, что они не могут взять все свое имущество, потому что места в пещерах ограничены, но купец не сдавался. Он не был единственным, кто упаковывал все свое добро и нес их к воротам. Там их заставляли оставить лишние вещи и двигаться к нагруженным телегам. Споры не смолкали долго.
Там их встречала Людмила, готовая провести следующую группу в сокрытые богами пещеры, охраняемые духами. Мы не могли вывести всех одновременно. Группа из пятидесяти человек направлялась в безопасное место по зачарованной дороге, где их встречали сотники. Людмила возвращалась за остальными. Люди доверяли ей и шли за своей княгиней туда, куда она вела.
Княгиня была воплощением надежды и заботы. Во время эвакуации она надела скромную одежду и помогала сажать стариков и детей в телеги. У нее всегда были силы поговорить с каждым, утешить и убедить не терять надежду и верить в наших воинов. Она также внимательно следила за состоянием своих сограждан, обеспечивая их пищей и водой, стараясь сделать их долгий путь менее тяжелым. Люди верили ей.
— Я могу еще как-нибудь помочь? — Спросила я у Людмилы, подойдя ближе.
— Вы и так очень помогаете, госпожа. — Женщина была не в силах даже улыбнутся мне. — Думаю вам пора делать то, важно. Западные избы свободны, вы можете начать там хозяйничать.
— Людмила, спасибо!
— Не надо! — Она тяжело вздохнула. — По твоим глазам вину вижу. Не хочу я думать о то, что беду вы привели на нашу землю, но думаю! Посмотри вокруг, этот люд, просто жил. Они радовались, любили, рожали детей, засеивали земли. Часто я ходила на погост, помогать им. Я носила воду в жару, и помогала доить коз. Успокаивала буйных вельмож. Взамен народ платил нам такой же любовью. Сегодня я забираю их дома и отдаю их мужчин на смерть.
— Я...
— Не надо! — Это был приказ. — Время, когда луна затмит солнце близится. В наш терем каждый день приходят дурные вести о нарастающем возбуждение в стане врага. Любой свободный миг, на вес золота. Поэтому я сейчас уведу людей, а вы госпожа пойдете и займетесь тем, чем должны.
Поклонившись мне, она оседлала коня, и приказала выдвигаться. С десяток телег двинулись по дороге к лесу, и у самой кромки растворились как дым.
Я побежала к западной части града. Туда уже привезли коробки со взрывчаткой, и распаковывали под бдительным взглядом Профа. Заметив меня, тот указал на карту с отметками.
— Как и в северной части, закладываем паутиной.
Я только кивнула, и взяв взрывчатку и разметки, пошла по избам, закладывать их под полы. Почти половина города была заминирована, и сотники контролировали сутками, чтобы на заминированную часть никто не совался.
— Хель! — Вдруг послышалось за спиной, когда я брала взрывчатку. — Послушай!
Я резко обернулась. Гор меня напугал. И не только тем, что появился внезапно за спиной, но и тем, что его в граде не должно было быть. Я самолично проследила, чтобы он ушел с первой повозкой в убежище. Я желала, чтобы он остался вне войны, волнуясь о пламени его жизни, которое билось как раненная птица в клетке.
— Что ты тут делаешь! — Заорала я на него. — Тебе, где приказано быть!
— Мне там не место! — Заорал в ответ Гор.
— Как вообще ты вернулся. — Я заметила, что Гор поджал губы. — За Людмилой обратно увязался?
Судя по взгляду — да.
— Я должен сражаться!
— Ты должен быть в убежище! Я все свое свободное время молюсь богам, чтобы ты выжил в этой бойне! Чтобы ты не сбежал! Боги похоже глухи к моим мольбам! Где те две няньки, что должны были тебя стеречь!
Я поручила опеку над пареньком двум ведьмам, что пошли в убежище, охранять людей. Либо ведьмы были беспечными, либо не доглядели, либо Гор их обманул.
— У них много других дел! — Гор нервничал. — Послушай, я не маленький уже! Дай мне оружие с твоего мира, и я буду сражаться!
— Не будешь!
— Буду!
Я замахнулась на него, а потом устало опустила руки, оседая на крыльцо хаты. Из глаз текли слезы.
