Ей снился братик. Эти сны были самые страшные. В этих снах она убивала и мучила Горыню. Она хотела броситься к брату, обнять, чтобы он спас ее, защитил, но никогда не добегала. Сначала все кончалось как можно быстрее. А потом сны начали затягиваться. Она возвращалась с демоном в его берлогу, не в силах вырваться. Тот забывал о девочке сразу, и Машенька со стороны наблюдала, как тот порождал новых страшных тварей. Демон заворачивался в кокон, из которого вылезали страшнейшие кошмары.
Когда ей удавалось забыться, ей снова снилась мама, которая говорила, что это все не сон, что она поможет вырваться из этого кошмара и спасти Горыню. Мама говорила, что нельзя бежать от кошмара, она должна бороться, не засыпать.
И Машенька начала бороться. Она больше не впадала в забытье, а внимательно наблюдала и слушала, что происходит. В короткие периоды, когда она впадала в небытие, приходила мама, и девочка в слезах рассказывала все что, слышала, и видела. Она начала понимать, что кошмары ей не сняться, все происходит наяву. Мама утешала ее, говорила, что прилетит с вороном, если ей нужна будет помощь. Говорила, что злой демон не должен заметить того, что девочка не спит.
Машенька старалась!
Вернувшись в Навь, он направился на балкон замка Чернобора, внимательно рассматривая свою армию. Захваченный замок был первым, но существенным, шагом в его планах. Падение Яви стало лишь вопросом времени, и после этого Правь не сможет противостоять ему. Да и какие могут быть силы у богов Прави, когда против них встает такое могущественное войско Баила?
И что, если одна деревня смогла дать отпор? Они, возможно, смогли противостоять небольшой группе порождений, но когда его войска вступят в Явь, любая деревня будет сметена и уничтожена. Это станет началом кровавого пира.
Демон еще раз оглядел свои легионы. Перед ним стояли захваченные и порабощенные войска Нави — десять тысяч голов, от мелких упырей до высших вурдалаков. Они были призваны служить как пушечное мясо, чтобы скосить ряды армии Прави. Их можно было направить против людей. Скорее всего, и в Царьграде сконцентрирована военная мощь.
Средний фланг составляли его собственные порождения — демоны. Эти черные, как смоль, духи разрушения. Все, с чем они прикасались, гнило и умирало, духи высасывали жизнь из всего живого. За ними шли костяные лучники — скелеты погибших лучников, облаченные в плоть Хаоса. Их конная артиллерия состояла из безликих наездников тьмы, верхом на громадных чудовищах, похожих на смесь бесшершавой бешеной собаки и змеи. Самыми последними шли летуны — бесформенные тени в воздухе, готовые разорвать любого. Всего около пятидесяти тысяч голов.
Все шло по плану. Баил взял в руки артефакт, созданный Перуном. Камень был почти черным, лишь небольшая искорка горела внутри него. Баил нахмурился. Эта искорка вызывала у него тревогу. Он не мог понять, где еще осталась надежда и свет. Война сотрет эту искру, и камень дарует ему, Баилу, неизмеримую мощь. Он сможет завоевать не только эти три мира, которые ему казались примитивными, но и другие, более увлекательные миры.
Сколько лет он ждал этого момента? Быв мелким демоном-изгоем, который убил своего хозяина, съев его плоть и обретя силу. С каждым убийством, с каждой коварной интригой, он двигался к своей цели. Но в его собственном мире он оставался лишь слугой. В отличие от других миров, с их могущественными артефактами. Один из таких артефактов даровал ему власть создавать порождение, его верные слуги, из его плоти. После этого два мира он успел разрушить, прежде чем его объявили в розыск и выдали приказ о немедленном развоплощение.
Сотни лет он скрывался, пока не почувствовал мощь артефакта, который нашел в уединенном и забытом Трехмирье. Идеальное место спрятаться и приобрести мощь. Закрытый мир, заповедная зона, в которую никто не смел вмешиваться, чтобы не нарушить баланс мировоздания. Это была его возможность обрести величайшую власть.
Баил сжал камень, с нетерпением ожидая. Скоро, все будет скоро!
— Вы безнадежны! — Орал воевода, подготавливающий их к бою. — Вы позорите нашу Русию!
Вчера поздно вечером они добрались до града, и мужей из их села, и соседних расположили в военных шатрах в окрестностях. Настеньку заселили в шатер с такими же юнцами. Куча парней тут же начала выбирать себе места для сна, и устраивалась поудобнее. Им наказали отдохнуть, так как с зорницы начнется их военная подготовка. Настенька забилась в самый дальний угол, боясь, что на нее обратят внимание. Она со смущением наблюдала, как молодые парни переодеваются, умываются и готовятся ко сну.
— Эй малой, ты чего сидишь! — Обратился к ней пухлый паренек, лет на пять ее старше. — Слышал же, завтра как солнце встанет, так вставать будем!
— Я сейчас. — Промямлила Настя, коверкая свой голос. — Лягу. Тут прям и лягу.
— Ей, ты что, меня боишься? — Спросил парень, тем самым обратив внимание остальных на Настю. Та резко помотала головой. — Ты не боись! Я Всеслав, сын мельника Родомира.
