- Кстати, о любовниках, - Не поддержал ностальгические воспоминания Аны супруг. - Я думал, мы с тобой уже неоднократно обсудили этот вопрос. Сейчас, когда мы так близки к осуществлению мечты, даже в защищенной от подслушивания спальне Вильгельм-Август старался не говорить напрямую, было бы весьма неразумно с твоей стороны. Ну, ты сама все прекрасно понимаешь.
- Ох, Вильгельм, - Анна снова поморщилась, демонстративно хватаясь за виски. – Конечно, я все понимаю.
Герцог дождался, пока жена допьет содержимое котелка до конца, забрал опустевшую посудину и небрежно поставил на прикроватный столик. Простой кухонный котелок странно смотрелся на мозаичной столешнице, но хозяев столика это сейчас волновало меньше всего.
- А если понимаешь, какого… Зачем вообще это все? Ну, ладно, я понимаю, что ты не осознавала, что творишь и чем это может обернуться. Тебя явно опоили и наши уважаемые медикусы даже подозревают, чем.
Но, Анна, зачем тебя вообще понесло в летнюю резиденцию? Что здесь делать в начале весны? Сплетни создавать? – Не удержался Вильгельм-Август от маленькой колкости в самом конце фразы.
- Ты действительно не понимаешь, - в уголке рта герцогини залегла горькая складка. – Я всего-ишь хотела вырваться из столицы, чтобы от души порадоваться свободе.
Герцог, который убедившись, что с супругой все в порядке, собрался как раз уходить, резко повернулся.
- Какой свободе, Анна? От чего? Мне казалось, тебе нравится быть герцогиней
- О, да-а! – Не сдержала иронии Анна. – Герцогиней мне быть нравится. А вот опальной герцогиней – не очень.
Это у тебя, дорогой мой, есть право выбирать: останешься ты верным бесплодной жене или попытаешь счастья с новой. Запрешь ты меня по-тихому в обитель или со скандалом отошлешь к брату. Готов ли ты ждать чуда и, если да, то как долго. А мне остается только надеяться, что, принимая решение, ты не забудешь посоветоваться со мной. Ты все время носишься со своей этой…
Анна запнулась, в последний момент не рискнув называть имен. Наградой за это был ей одобрительный взгляд мужа. И поощрительный кивок, продолжай, мол. И она продолжила.
- Да, ты, возможно, сам того не замечаешь, но тебя явно больше волнует она. И предполагается, что мне – вообще все равно.
Ты знаешь, Вильгельм, да у меня словно гора с плеч свалилась, когда ты сказал о своем решении. Не будет больше этого бесконечного ожидания, встреч по графику, о которых решаем не мы, а придворные медикусы или астрологи. Не будет унизительных осмотров у медикусов и разочарований, каждый раз, словно впервые. Не будет укрепляющих зелий, от одного запаха которых меня уже мутит. Не будет осуждающих взглядов и шепотков за спиной: «Ну, когда же уже?». И хищных взглядов, которые бросают на тебя эти клуши – мамаши девиц на выданье – тоже не будет.
Вильгельм-Август слушал внимательно. Да уж, не зря говорят, что у трезвого на уме… Со вздохом уточнил.
- Я надеюсь, веселящее зелье тебе, все же, подливали. Не хочется мне верить, что ты могла принять ту дрянь по доброй воле.
- За кого ты меня принимаешь?! – Возмутилась герцогиня. – Можно подумать, мы первый день знакомы.
- Я, оказывается, столь многого умудрялся не замечать, - с виноватым вздохом развел руками герцог, - что уже даже боюсь представить, что я еще мог упустить. Дождись магистра Амброзиуса, Анна. Я велю, чтобы твоих камеристок допросили в числе первых. И если магистр скажет, что тревога была напрасной, можно будет подумать, что делать дальше.
Дождавшись, пока за мужем закроется дверь, герцогиня Анна с досадой стукнула кулаком по шелковым простыням. Она понимала, насколько Вильгельм был прав, упрекая ее в беспечности. Надо же, какие последствия оказались у совершенно, казалось бы, невинной шалости! Анна откинулась на подушки. Пытаясь сосредоточиться, несколько раз надавила пальцами на переносицу. Надо было вспомнить, чья идея была устроить эти злополучные гонки. Ведь был же кто-то, кто первым предложил.
Покушение на герцогиню Анну полностью развязало Вильгельму-Августу руки. Его «цепные псы» полностью перетряхнули не только летнюю резиденцию герцогини, но и весь дворец в Брунсвике. Полетели головы, что само по себе никого не удивило. Правда, казненных было немного. Понятно, что казни эти были больше для острастки, чем показывали вес масштаб раскрытого заговора.
Простой люд молился за здоровье Ее Светлости, радуясь, что неурядицы закончились, не успев толком начаться. А вот высшая знать заметно притихла. Некоторые спешно отправились в провинцию, «присмотреть за делами поместья» или «поправить здоровье на свежем воздухе». Все понимали, что казненные – мелкие сошки, которых кто-то дергал за ниточки. И оказаться в неудачный момент рядом с провинившимся «кукловодом» не хотелось никому.
А герцог молчал. Он нежно заботился о супруге и ко всем придворным был одинаково приветлив, никому не давая понять, что на его столе уже лежат подписанные приговоры. Впрочем, такой покой больше походил на затишье перед бурей и обмануть мог только самого неопытного из вельмож.