Отделка внутренних покоев свидетельствовала о безупречном вкусе герцогини. Во всем, от мебели до шелковых обоев на стенах, было выдержано с той долей роскоши, которая свидетельствует о богатстве и власти, а не о расточительности.
Выйдя на лестницу, Вильгельм-Август осмотрелся. Хотелось пить, но кто знал, куда злоумышленник ухитрился подмешать свое зелье. Вино в подвале могло быть так же опасно, как и в гостиной. Оглянувшись, герцог решительно направился в кухню.
Она, как водится, располагалась в отдельном флигеле, соединённый с господским домом небольшим переходом.
Вопреки ожиданиям, кухня не пустовала. Под бдительным присмотром гвардейца там трудились кухарка и поварёнок.
- Десятник сказал, присмотреть, - немного смущённо пояснил солдат, переминаясь с ноги на ногу. - Грех это, Ваша Светлость, оставить пироги в печи. Хоть и сладкий, а все ж – хлеб.
Дождавшись утвердительного кивка, добавил.
- И поросёнка жаль. Но вы не сомневайтесь, у меня тут порядок.
- Попить есть что? - Вильгельму-Августу почему-то стало весело от такой хозяйственность.
- Так вино, Ваша Светлость, - кухарка тоже немало смутилась присутствию на кухне самого хозяина.
- А попроще что? Из того, что сама пьешь? - Герцог специально подстроится под незатейливый говор кухарки, чтобы не смущать достойную женщину еще больше.
- Да я-то, что… Травок-вон каких-никаких в кружку кину, оно и питье. – Женщина смущенно показала на почти пустой котелок, к котором на дне еще плавали яблочная кожура и какая-то зелень. – Вы не подумайте, Ваша Светлость, лишнего не возьму. Яблочки чистила для компота, а это вот… А свиньям, им ведь все равно, сырую кожуру есть или вареную.
- И то правда, - улыбнулся Его Светлость. – Так, а попить есть что?
- Да вон, пиво берите, что ли, - Кухарка кивнула на большой котел, поставленный на треногу в углу. – Только, слабенькое оно. Свежее совсем, не настоялось. Думали, как остынет. В бочку перелить и укатить в подвал. Как раз, дня за два было бы готово.
Вильгельм-Август подошел к котлу, взял висящую на краю котла кружку с длинной ручкой и щедро зачерпнул себе предложенного напитка. Уже с первых глотков он понял, что не прогадал. Пиво и правда было совсем свежим, даже слегка теплым. Вряд ли кто-то додумался бы вливать сюда отраву сейчас.
Питье сладко пахло солодом, а хмель, если он и был там, давал о себе знать только легкой горчинкой. Кто знает, каким оно будет, когда настоится и заиграет, но пока такого пива можно было выпить бочку и не захмелеть. Допив до последней капли, герцог так же щедро зачерпнул второй раз и протянул гвардейцу.
- Так это, на службе же я, Ваша Светлость, - смутился мужчина. Его можно было понять. С одной стороны, пиво из рук самого герцога – великая честь. С другой – как бы за эту честь да не получить потом по шее.
- Так это и не пиво еще, - пожал плечами герцог. – Так, только солод вареный. Считай, это тебе вместо обеда.
Вытащив из кошеля монету, герцог бросил ее кухарке. Та проворно поймала и собиралась уже рассыпаться в благодарностях, но взглянула на монету и спохватилась.
- Ваша Светлость! Благодарствуйте, только ведь это – золото.
- Я знаю. – Герцог подмигнул поваренку, бросая тому вторую монету. На этот раз – мелкую серебряную. По работе и награда. – Больно уж пиво у тебя хорошее.
Оглянувшись, не нашел приличной посуды. Поэтому снял с гвоздя маленький медный котелок, зачерпнул в него кружку пива и отправился обратно. Туда, где ждала его Анна.
Пока он ходил, она уснула. Охранник заботливо укрыл герцогиню пледом, за что удостоился одобрительного кивка от герцога. Вильгельм-Август поправил сползающий плед, заботливо убрал выбившийся из Анниной прически локон и уселся во второе кресло, постаравшись устроиться поуютнее. Все, что он мог, он сделал. Те, кому он будет очень нужен, знают, где его найти. Оставалось только ждать.
Умение ждать – одно из важнейших качеств для любого правителя. Не рубить с плеча, не говорить неподумавши, не торопиться с местью. Для мага огненной стихии ожидание было, пожалуй, самой тяжелой частью ноши. Иногда Вильгельм-Август сожалел, что наследие предков таким образом сошлось именно на нем, одарив мощью самой нестабильной и самой подозрительной из стихий. Был бы он, допустим, целителем, можно было бы ожидать, что хоть и посмертно, но признают святым. А огневику надо думать только о том, чтобы самому на костер не попасть.
А попасть шансы были, и не раз. Уж сколько раз его намеренно пытались спровоцировать… Герцог усмехнулся, вспомнив, как Лотта удивилась, что, оказывается, и для него эта опасность – реальна. Да, с Лоттой ему определенно повезло. Даже сейчас, вдали от нее, при одной мысли о ее ласковых руках на Вильгельма-Августа снисходило умиротворение. А это ее тихое: «Август…», - так его прежде называл один-единственный человек на земле.