- Случилось… - Пробормотал аббат, задумчиво перебирая четки. – Знаешь, дружище, я в очередной раз стал свидетелем того, как наказание за грехи отцов настигает детей. Вроде, все участники без вины виноваты, а и просто так не оставишь. Чтобы на старом зле не проросло новое. Но… Знаешь, тебе этого, наверное, знать не стоит. Супругу своему Ее Светлость сама доложит, а нас с тобой и Шарлотту это не касается ни в коей мере. Все, что в человеческих силах, я сделал.
- Да, друг мой, ты, как всегда, разумен, - согласился магистр. – Только вот, что делать с Шарлоттой? Когда-то я думал, что она поможет Вильгельму справиться со своей силой и зачать наследника, а потом, когда истекут отведенные мне дни, заживет своей жизнью. А теперь получается, что все связалось в такой узел, что и не развяжешь просто так.
- А что ты можешь сделать, Амброзиус? – Пристально посмотрел на него аббат. – Ты сделал, что мог. Шарлотта приняла свое решение. Не скажу, что я полностью его одобряю, но и причин для отказа я тоже не вижу.
- И ты думаешь, это разумно, обрекать себя на роль вдовы с ребенком? Я надеялся, девочка еще сможет устроить свою судьбу.
- Возможно, именно это она и делает, да… - Задумчиво потянул аббат Пиус и снова привычным жестом потянулся к четкам. – Возможно, наша Шарлотта предпочитает быть матерью, а не женой. Что мы с тобой знаем о женщинах, друг мой Амброзиус? Мы, два старых холостяка.
Пока мужчины беседовали о своем, Лотта обустраивалась в обители. Подкрепившись ломтем свежего хлеба и кружкой молока, она переоделась из дорожного платья в домашнее и, не дожидаясь помощи, начала раскладывать вещи. Присланная в помощь сестра ее несказанно удивила. Лотта и дома не особо привыкла к личной прислуге, а уж в обители, по ее воспоминаниям, такой роскошью не пользовались даже не все старшие сестры.
Коротко перемолвившись с молоденькой нонной, Лотта отпустила ее и устроилась отдыхать, задумавшись о своем. По всему выходило, что аббат оказал ей большую услугу, велев прибыть в новую обитель вместо старой. Эта обитель еще недавно была поместьем, которое строилось для удобной жизни, а не для спасения души. Здесь не было толстых каменных стен, не было окон-бойниц и обстановки, полной сурового аскетизма.
Здесь также не было знакомых сестер, помнящих обессиленную и потерянную женщину, Лотту без имени и семьи. Сейчас в новую обитель приехала новая Лотта – женщина без прошлого, но с новым именем и с поддержкой влиятельных покровителей. Лотта встала и приоткрыла окно. Свежий летний ветер донес в комнату запах дровяного дымка из недалекой деревни и свежескошенной травы с луга. У подножья холма шумела небольшая дубрава, а рядом с домом стучали деревянными молотками по камням мастера, подгоняя привезенный с гор дикий камень в защитную кладку.
Нечто подобное Лотта уже видела в обители святой Хильдегард, и, в миниатюре, в саду магистра Амброзиуса в Брунсвике. Невысокие стены защищали от холодных северных ветром южные травы. Ничего удивительного, что славящийся своими целителями орден начинает службу в новой обители с закладки аптекарского сада.
На следующий день герцогская чета со свитой явились на утреннюю службу, потом Вильгельм-Август ненадолго вернулся к супруге во флигель, чтобы позавтракать в относительной тишине. Остальных придворных накормили в зале, временно оборудованном под трапезную. После чего двор отбыл обратно в Брунсвик, увозя всю столичную суету, которую они привезли в скромную обитель. Герцогиня Анна осталась в окружении своей камеристки и целительниц, а Лотта, на правах менее влиятельной гостьи, осталась среди сестер.
Аббат Пиус проводил гостей и уже на следующий день засобирался в обитель святой Хильдегард. Вместо него остался брат Роггер – хмурый храмовник средних лет. Он обладал повадками старого вояки, заметно хромал на одну ногу и был, в целом, неприветлив и строг. Однако, порядок умел поддерживать исправно. Еда была простой, но вкусной и сытной. Помещения убирались и проветривались регулярно. Да и вообще. Насколько можно было судить со стороны, все работы проводились в срок и с должным прилежанием.
В общем, без дела в обители не сидел никто. Разве что к Лотте, как к гостье, было иное отношение. Однако же, и она уже к концу недели попросила себе какой-нибудь работы. Сидеть без дела было непривычно, рукоделием не будешь заниматься дни наполет, а библиотеки новая обитель еще не нажила. В казенном поместье никто не занимался собирательством книг, поэтому от прежней библиотеки остались единичные тома, которые аббат и брат Роггер посчитали пригодными. Остальные, с разрешения герцога, были выставлены на продажу.