– Конечно-конечно! – отозвалась барышня и перебралась к Дарьяну. – Давай-ка посмотрим, как у тебя дела…
А вот Огнич мигом перестал изображать смертельную обиду и развернулся от стенки.
– А как ты до небесной силы дотягиваешься? Какой-то боярский секрет?
Я не стал вредничать и объяснил, что надо делать и как. Ясно и понятно, вот так сразу у фургонщика ничего не получилось, но лиха беда начало. В любом случае заняться больше было нечем. Хоть отвлечься от невесёлых мыслей о том, что ждёт в конце пути…
Кое-какая ясность с этим появилась уже следующим утром. Сначала нам принесли самый обычный завтрак, потом заявился отец Шалый. Ходить вокруг да около он не стал, сразу начал разговор с интересовавшей всех нас темы.
– Расслабься, курчавый! Просто посидишь до конца плавания взаперти. И тебя, девочка, по здравом размышлении обвинять ни в чём не стану. Да особо и не в чем. А вот боярину придётся ответить за тяжкие увечья, которые повлекла наложенная им на боцмана порча.
– Не сдох, значит? – надменно улыбнулся я.
– Лишь потому, что кисть вовремя отняли, – недобро улыбнулся священник. – Случай, прямо скажем, неоднозначный, а закон что дышло, но тут я не стану ни помогать, ни топить. Меня успели просветить касательно твоих непростых отношений с роднёй, а в семейные дела чужаку вмешиваться не с руки.
– Удивительная прямота! – отметил я, мысленно помянув недобрым словом сволочь, не удержавшую язык за зубами.
– Честность – вот истинное проявление свободы! – отмахнулся отец Шалый и уставился на Дарьяна. – А вот ты, добрый молодец, начудил. Ох, начудил! И благие намерения смягчающим обстоятельством послужить никак не могут. Жертвоприношение ничем оправдать нельзя!
Книжник сглотнул.
– И что же – костёр?
Голос его дрогнул, и священник развёл руками.
– Кто знает? В заморских землях свои порядки. Глядишь, и сумеешь выкрутиться, если запираться не станешь и расскажешь, кто тебя с пути истинного сбил.
– Да никто не сбивал! Просто мертвослов в руки попал, вот я по памяти… – зачастил было Дарьян, но враз осёкся, повинуясь жесту Шалого.
– Не здесь! – объявил священник, и они ушли.
Ну а мы самую малость расслабились. Я так уж точно. Не всё так плохо, вроде бы – нет.
Вернули Дарьяна в каюту только часа через два. Он сразу приник к кружке с травяным отваром, одним махом опустошил её, после завалился на койку, отдышался и объявил:
– Обещал за меня словечко замолвить. Может, и не сожгут.
Огнич прищурился.
– Нешто на слово поверил?
– Почему на слово? – передёрнул плечами Дарьян. – У меня от нашего епископа все бумаги выправлены! Кто б меня без них в школу принял?
Беляна раздражённо махнула рукой.
– Да плевать этому живоглоту и на объяснения, и на бумаги! Точно какую-то свою выгоду увидел!
– Пусть так, – поёжился книжник и вытер выступивший на лице пот. – Пусть бы даже и так…
Хотелось бы мне сказать, что шесть седмиц пролетели как один день, но нет, конечно же – нет. Если весь твой мир заключается в каюте, иллюминаторе и двери, иной человек с непривычки за полтора месяца и рехнуться может. Лично я на пару с Беляной мог плавать и плавать, даже в одиночестве не заскучал бы, а так очень скоро надоели друг другу хуже горькой редьки.
Всех развлечений – россказни Дарьяна о прочитанных книгах и мудрёных настольных играх. Да ещё время от времени по ночам били в небо картечницы. Однажды бахнул и главный калибр, но куда и в кого – разобрать не удалось, а морского сражения не случилось.
В последней трети плавания к нам присоединилось ещё несколько пароходов; Дарьян назвал получившийся отряд эскадрой. Днём стало жарко, ночью – душно. Оно и понятно: лето – оно и у антиподов лето.
– К экватору приближаемся, – пояснил книжник и веско добавил: – Тропики!
За время плавания я узнал страсть сколько новых мудрёных слов, а ещё приспособился тянуть в себя небесную силу почти столь же споро, как делал это при поступлении в школу Огненного репья.
Сотая часть таланта за сколько-то там минут? Вот-вот.
И да – развил зачатки узловых точек и разработал прожжённые меридианы. Новые – нет, новые формировать не пытался. Просто даже до конца не представлял, как к этому подступиться. К тому же хватало возни с сетью меридианов входящих – тут представитель торгашей не соврал: скудость энергетического фона привела к тому, что дух в этом отношении начал развиваться невиданными темпами.
Все мои соседи тоже сумели дотянуться до небесной силы – кто раньше, кто позже. Естественным образом произошло это лишь у Дарьяна, а Беляна и Огнич воспользовались моими советами и совладали с ограничениями уже к концу второй седмицы плавания. Впрочем, книжник им нисколько не завидовал и был рад уже хотя бы тому, что удержал от распада сформированный фрагмент абриса.
Ну а потом за иллюминатором вновь послышались крики чаек и замелькали в высоте крылатые силуэты всяких там альбатросов и буревестников. Некоторое время спустя наша эскадра вошла в залив, после и Тегос показался.
