Послышался пронзительный свист, и Шалый рявкнул:
— Уходим!
Мы бросились наутёк, выскочили из переулочка и повернули направо, тогда вновь засвистели — теперь уже чуть в стороне. Кто-то вынырнул из подворотни, получил в лицо дубинкой и рухнул как подкошенный, а нам пришлось бежать в горку. Позади послышались крики, Шалый развернулся и дважды пальнул — наугад, желая расхолодить преследователей.
Подъём сменился лестницей, она вывела на широкую улицу — с неё заскочили в глухой проход. Вроде бы оторвались. Хотя могли и просто забежать на территорию другой банды, а преследование жертв на чужой земле — неплохая заявка на то, чтобы самому вернуться домой стриженым или не вернуться вовсе.
Мы немного постояли, переводя дух, затем побрели дальше. Когда меж домов проглянула давившая на город своей мощью пирамида, священник что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и достал карманные часы. Подсветил циферблат не магией — запалил о подошву спичку.
— Возвращаемся! — объявил он, указав на один из уходивших под уклон проездов, но именно что в злополучный переулочек вновь идти не пришлось. Отправились бродить по той округе.
Ласка и Лиска взялись предупреждать о близости людей, неким сверхъестественным чутьём угадывая, кто из обитателей трущоб способен оказаться опасным; началась игра в кошки-мышки. Кружим, кружим, кружим. Прячемся, пережидаем, путаем следы и снова — кружим, кружим, кружим…
Стойку девчонки сделали лишь незадолго до полуночи.
— Там! — прошептала Ласка.
Её товарка кивнула, соглашаясь.
— Точно!
Лично я никаких странностей не ощутил вовсе, да и Беляна в ответ на мой вопросительный взгляд лишь покачала головой, но пошли. И нашли.
В глухом дворике на влажной от дождя и крови земле обнаружилось голое безжизненное тело со вскрытой грудной клеткой. Сердце бесследно исчезло — по крайней мере ни в одном из тёмных углов его нам отыскать не удалось.
— Едва ли с собой забрали, скорее в прах рассыпалось, — решил священник и, подсвечивая себе спичкой, взялся изучать оставшиеся в грязи следы, благо первым делом велел нам к телу не приближаться. — Трое, обуты в ботинки…
Этим его наблюдения и ограничились. Размер отпечатавшихся на влажной земле подошв оказался самым обычным, да и потоптались убийцы изрядно, нечего было и пытаться оценить по длине шага их рост.
Впрочем, заниматься такой ерундой и не пришлось. Пусть в воздухе и плыл густой раздражавший ноздри запах, призванный отбить нюх у ищеек, девчонкам из школы Призрачных волков взять след это нисколько не помешало.
— Надо поторапливаться! — заявила священнику Лиска, и тот нехотя поднялся с корточек.
— Идёмте!
Но стоило только нам вывалиться из подворотни, и Шалый немедленно дал знак остановиться, после чего негромко свистнул.
— Ну где они? — раздражённо прошипел, не дождавшись ответа.
Надо понимать, парочка следовавших за нами в отдалении монахов отстала во время забега по тёмным улочкам, что меня, прямо скажем, нисколько не порадовало.
— Быстрее! — Лиска аж пританцовывать на месте начала. — Эманации рассеиваются!
— Ведите!
И девчонки поспешили по переулку. Мне хотелось верить, что они не заведут нас в логово сектантов или тайное капище демонопоклонников, а если вдруг всё же так не повезёт, священник проявит здравомыслие и отправит кого-нибудь за подкреплением. Рота стрельцов и полдюжины опытных колдунов в таком деле окажутся более чем просто кстати.
Сначала мы под писк крыс пробирались узкими, заваленными мусором проходами между домов, затем вывернули в глухой переулок. Там кого-то перепугали — даже не разобрали кого, лишь услышали вскрик да быстрый перестук шагов. Поспешили дальше и сами, вновь закружили по лабиринту трущоб, чтобы вскоре выскочить на уходившую под уклон улочку. Внизу — огни порта, на пологом взгорке — мрачная громада пирамиды.
Тут и там горели фонари над дверьми игорных домов и питейных заведений, ещё помаргивало несколько красных у борделей. Припозднившихся прохожих было немного, но где-то папироски в темноте вспыхивают и гаснут, откуда-то музыка и гогот доносятся.
— Всё! — шумно выдохнула Лиска. — Больше ничего не чую!
Шалый разочарованно чертыхнулся.
— Здесь их мог дожидаться экипаж, — предположил один из монахов.
— Тише вы! — шикнула на них Ласка.
Девица двинулась было по направлению к порту, но сразу остановилась и зашагала в другую сторону, перешла через дорогу и свернула на узенькую боковую улочку. А там очень скоро вывела нас к каменному особняку с дощатым верхним этажом, над входом в который красовались три кружки с пивом.
— Вроде там, — протянула Ласка, но безо всякой уверенности в голосе, ещё и добавила: — Мне так кажется…
Шалый выразительно прочистил горло, после чуть сдвинул на затылок котелок и объявил:
— Заходим!
— Так если они там, может, лучше подкрепление вызвать? — предложил я.
Ответом меня не удостоили.
— Заходим! — повторил священник, и мы принялись счищать налипшую на подошвы грязь, шаркая ногами о лежавшую у входа решётку.
